Последний танцор - Дэниел Моран

— Зовите меня Фрэнк. Как вы согласовываете свое благоговение перед жизнью с тем, что произошло в Лос-Анджелесе?

— Никак. Жизнь — противоречивая вещь.

— И все же вы считаете, что жизнь священна?

Дэнис краем глаза видела, что Джимми и Роберт смотрят на нее, и постаралась, чтобы ее голос звучал ровно, Чандлер почему-то заставлял ее чувствовать себя юной и неуверенной.

— Да, сэр. Фрэнк.

— Ваш отец так не считал, — буркнул он, продолжая есть.

Дэнис окаменела, она почти потеряла способность размышлять. Он знает. Роберт знает. Джимми знает и Джоди Джоди. Макги знает. Кольцо тоже.

Даже не считая Трента и Ральфа, это уже шестеро.

Секрет, известный шестерым, это уже не секрет.

Она попыталась подавить возникшую панику, и ей это удалось. После того как убрали тарелки, а Джимми и хозяину дома подали кофе, Чандлер сказал:

— Этот год был годом трагедий и обманов. Прошлым летом ко мне явился новостной Танцор по имени Уильям Дивейн и поделился со мной невероятной историей, в которую я тем не менее поверил. Все вы частично ее знаете, и я позволю Уильяму самому рассказать вам все. Завтра он возвращается с Земли. Он проследил за ДжиСуэйОбодиСедоном до Сан-Диего и там потерял его. — Чандлер помолчал, обхватив ладонями чашку с кофе, потом сделал маленький глоток — и поставил чашку на блюдце. — Очевидно, Седон жив. Амоя старинная подруга, Белинда Сингер, наоборот, умирает. Это одна из причин, по которым я был на Марсе. Белинда в больнице на Фобосе, потому что все города, находящиеся в пределах досягаемости членов ОДР, больше небезопасны. На Фобосе находится самая лучшая больница, если не считать Луны и «На полпути», но и там ситуация тоже нестабильная. Белинда стара, даже старше меня, что уже немало, и ее трансформирующие вирусы перестали работать. Врачи говорят, что ее нервные клетки устали. Единственное лечение, которое они предложили, экспериментальное; оно может вызвать значительную потерю памяти, когда клетки станут регенерироваться. Единственный выход для нее — это клонировать себя, отцифровать воспоминания и переписать их клону. Она считает, что это хороший способ — передать свои проблемы чужому человеку, который помнит то же, что и она. Я согласен. Значит, она собирается скоро умереть, во всяком случае частично, потому что не смеет возвращаться на Землю, и в мире станет меньше одним из старожилов, после того как она уйдет. Несколько месяцев назад человек, с которым мы дружили сорок лет, Томас Бун, погиб от руки этого негодяя Ободи. — Чандлер бросил на Джимми Рамиреса быстрый взгляд из-под тяжелых бровей. — И не без помощи мсье Рамиреса, как мне доложили.

Джимми не мигая, без выражения смотрел на Чандлера.

— Я не был предан Буну. Но Ободи, что бы вы о нем ни думали, дал нам шанс.

Чандлер пожал плечами:

— Уверен, что именно так он и сказал. Может, Бун был просто более честен?

Выражение лица Джимми выдало его мысли. Чандлер вздохнул.

— Человек моего возраста выбирает друзей с осторожностью. Я потерял их уже так много... Знаете, взрослый человек обзаводится совсем не такими друзьями, каких выбрал бы в юности.

Взрослые теряют возможность предлагать или принимать безусловную преданность. Это прерогатива молодости, и она редко ее перерастает.

Дэнис обнаружила, что просто смотрит на Джимми. Даже не прикасаясь к нему, она знала, какая мысль пронеслась сейчас у него в голове. В мире много женщин. Но за всю жизнь встречаешь только несколько настоящих.

Чандлер продолжал:

— Я слышал, что Неуловимый Трент — величайший Игрок в Системе, и склонен верить этому. Во время и после его побега в шестьдесят девятом, когда предметом всеобщего обсуждения стала информация, что Неуловимый Трент на самом деле Трент Кастанаверас, я задался целью исследовать его короткую жизнь в таких мельчайших подробностях, каких не смог выявить даже Департамент наблюдения за Инфосетью. Я нанял лучших Игроков, каких смог найти, лучших частных сыщиков, каких только можно было нанять за деньги. И мы повсюду заходили в тупик. Люди разговаривали с моими сыщиками до тех пор, пока разговор не касался Трента, потом сразу замолкали. Мои Игроки сдавались один за другим. Там, где должны были существовать записи о Тренте, они отсутствовали или были явно сфальсифицированные. Мой самый дорогой Игрок практически проник в Бюро биотехнических исследований и обнаружил, что генетические карты не только Трента, но и всех телепатов Кастанавераса, хранящиеся там, неправильные. Кто-то — сам Трент, я полагаю, — изменил их. Человеческие зародыши, описанные в этих картах, просто не смогли бы выжить. Трент, может, и великий Игрок, но он не генетик. Я знаю, что жесткие диски тридцатых годов содержат реальную информацию, но добраться до них — это выше даже моих возможностей. Вырисовывается довольно симпатичный образ молодого человека, яростно защищающего своих друзей, столь же энергично выступающих в его защиту. Вас, мсье Рамирес, я вычислил и следил за вами. И за вашей подругой Джоди Джоди, и за Бердом. Полагаю, что миротворцы точно так же вычислили вас, но отмели в сторону как не заслуживающего особых усилий и явно не генетика. Так, мелкий правонарушитель, воришка, с которым Трент подружился, находясь во Фриндже.

Мы заполучили описание, — мягко проговорил Чандлер, — некой юной особы, общавшейся с Трентом летом шестьдесят девятого. Даже если сделать поправку на макияж, основными элементами ее внешности были зеленые глаза, блестящие черные волосы и бледная кожа. Ее видели танцующей с Трентом в клубе, расположенном в подвале отеля «Красная Линия», и неоднократно замечали в здании фирмы по продаже и ремонту микроэлектроники, где Неуловимый Трент работал до ареста. Я тогда еще знал, что она являлась на самом деле дочерью Карла Кастанавераса и Дженни Макконел. — В его голосе прорезалось расстройство, граничащее со злостью. — Но никак не мог найти вас. Доступные мне методы не срабатывали, а от других я должен был отказаться, иначе они привлекли бы внимание наблюдателей. А мне вовсе не улыбалось отыскать вас только для того, чтобы обречь на рабство, в котором Объединение держало ваших родителей.

Дэнис снова обрела голос:

— Чем же вызвана ваша уверенность в том, что я именно та, о ком вы думаете?

Чандлер слегка откинулся назад, с явным удовольствием расслабившись на поддерживающих его грузное тело подушках. Он указал пальцем на Джимми:

— Ваш друг, мсье Рамирес, сам того не зная, позволил мне окончательно убедиться в правильности моей догадки. Когда погиб Томми Бун, я потерял всякий авторитет, который когда-либо имел в «Обществе Джонни Реба», но у меня еще остались там друзья, сообщающие мне наиболее важные новости. Ободи расспрашивал его в присутствии полудюжины подпольщиков; некоторые из них передали содержание разговора близким друзьям, те рассказали кому-то еще, и где-то в этой цепочке оказался и мой информатор. Рамирес сказал Ободи, что вы были любовницей Трента, и этого оказалось достаточно. Дэнис Даймара, любовница Трента с изумрудными глазами — никто сейчас не ходит с глазами такого цвета, если они ненастоящие. Да и то его чаще всего меняют, чтобы не светиться. Вы же ничего менять не стали. Следовательно, для вас это важно. Обладай кто-нибудь в организации элементарным знанием истории, Седон знал бы заранее, что молодая дама, которую привели к нему, — это не просто телохранитель Дугласа Риппера и не просто девчонка, несколько лет танцевавшая в балетной труппе и бравшая уроки восточной борьбы. Узнай он, что вы дочь Карла Кастанавераса и Дженни Макконел, вы не приблизились бы к нему даже на десять километров. Скорее всего, Дэнис, вы погибли бы при съемках сенсабля в горах Санта-Моники.

Чандлер как будто не мог усидеть на месте. Через полчаса после начала разговора он встал и принялся беспокойно ходить туда-сюда по мягким коврам, утопая в ворсе по щиколотку, но не останавливаясь ни на минуту.

— Вот, — говорил он, — в чем наша проблема. Седон неизвестно по каким причинам вовлекает Оккупированную Америку, да и Японию тоже, в восстание, в котором мы не можем победить. Ни одно исследование — а я задействовал экспертные информационные системы, превосходящие ресурсами любого репродуцированного ИРа и управлявшиеся лучшим Игроком, какого я смог нанять, — так вот, ни одно исследование не показало, что этот бунт имеет хоть какой-то шанс увенчаться успехом. Один раз я получил четыре процента на основе нелепо оптимистичных предположений. Обычно же анализы показывали менее одного процента вероятности. Седона не поддерживает ни Гильдия, ни Дальнепроходцы, и он фактически не владеет и четвертью властных структур в ОДР. А ему все это необходимо, чтобы иметь хотя бы один шанс из четырех. — Чандлер фыркнул. — Ему нужен я. «Чандлер индастриз» — это единственное производство в Системе, способное предоставить ему транспорт, требующийся для войны. — Он перестал ходить, повернулся, посмотрел на всех и просто сказал: — Это восстание, друзья мои, не должно произойти.