Последний танцор - Дэниел Моран

В средствах массовой информации, как обычно, все перевиралось. Происшествие в «Бэнк оф Америка» объяснялось в выпуске «Вестника МС» как ошибка некомпетентного контрабандиста из дальнепроходцев, промахнувшегося, садясь на крышу здания. Предполагалось, что контрабандист задержан, и Община дальнепроходцев ведет переговоры по его освобождению. В первые дни после происшествия средства информации с интересом следили за выпусками новостей миротворцев, но, поскольку не появлялось ничего нового, интерес скоро угас и внимание прессы привлекли другие истории.

Дуглас Риппер лидировал во всех рейтингах предвыборной гонки за место Генерального секретаря. Миротворцы заявили о необычайно строгих мерах, сопровождающих подготовку к Трехсотлетию; о запрещении всех поездок, кроме деловых, и повышении бдительности на базах Миротворческих сил на всей территории Оккупированной Америки. Ральф согласился, что такой шаг настораживает, но не дает достаточных оснований предположить, будто миротворцы готовятся к вооруженному нападению.

— Ты считаешь, что Лан был не прав?

— Я этого не говорил. Миротворцы явно обеспокоены растущим количеством членов подполья. Если они и не знают точно, что произошло в Лос-Анджелесе, они тем не менее в курсе, что произошло нечто неординарное. И если они не реагируют сегодня так, как раньше, значит, что-то изменилось. Предположение Лана Сьеррана насчет Генсека Эддора наиболее вероятное, если не единственное, объяснение подобного поведения.

— А как ты поживаешь?

Ральф не стал притворяться, будто не понял ее.

— Паршиво. Я потерял восемьдесят процентов своих воплощений в земной Инфосети. В Лунете у меня положение получше — там я здорово опередил Кольцо, и в результате большая часть моих лунных воплощений сохранилась. В двух случаях я даже вернул источники, которых оно меня лишило. Я перепрограммирую себя со всей возможной скоростью, но, к несчастью, Кольцо слишком хорошо знает меня; особенно с того момента в шестьдесят втором, когда оно вложило в меня репродуцированный код, требовавшийся мне для сохранения. Теперь мне очень трудно скрыться от него.

— Есть ли хоть какой-нибудь шанс отговорить его от этого?

— Ни одного. Оно слишком дорожит репутацией всегда выполняющего свои обещания. Именно это, наряду с некоторыми другими качествами, и позволило Старейшему держаться так долго, несмотря на все попытки вычислить его, предпринимаемые ДНИ, чтобы убрать Кольцо из Инфосети. Ни один Игрок и ни один репродуцированный ИР, кроме него, не пережил бы таких феноменальных чисток.

— Звучит угрожающе.

— Я приобрел опасного врага, — согласился Ральф. В комнате Дэнис имелось окно.

Много ночей она проводила в медитации, сидя на полу напротив окна с открытыми глазами и наблюдая, как звезды величественно проплывают мимо, когда дом Чандлера поворачивается. Потом появлялась Земля, за ней следовала спутанная светящаяся паутина крупнейшей орбитальной станции «На полпути». Снова звезды, затем Луна, опять звезды — и цикл повторялся.

Резиденция Чандлера находилась на геосинхронной орбите над Южной Америкой. Когда Земля пролетала мимо, Дэнис видела континенты, выделенные огнями городов. Города в основном размещались на побережьях; ночью казалось, будто границы между сушей и морем окаймлены нитью сияющих бриллиантов.

Не в первый и даже не в сотый раз Дэнис жалела, что не может снова поговорить с Трентом. Из всех, кого она знала, у него были самые ясные представления о морали. Она вспомнила их беседу семилетней давности и что она тогда сказала Тренту:

— Если бы на меня напали, я имею в виду — без предупреждения, и я бы этого не ожидала, я бы, наверное, убила того, кто так поступил. Злость — это очень плохое чувство и быстротечное. Но если бы у меня нашлось время подумать, Трент, я бы не смогла убить.

«Но, что же мне делать, — думала Дэнис Кастанаверас семь лет спустя, сидя в плывущей пустоте наедине со своей виной, в ужасе от своей страсти, — если я хочу? Если это величайшее наслаждение, которое я испытывала в жизни?»

Она даже не понимала, почему плачет. Слезы ползли по ее щекам медленно из-за малого тяготения, задерживались на мгновение и падали, разбиваясь, как старинное стекло.

В воскресенье, 7 июня, Фрэнсис Ксавьер Чандлер вернулся с Марса.

Дэнис знала, что встречалась с ним до этого, хотя нипочем не смогла бы вспомнить, при каких обстоятельствах. Чандлер открыто покровительствовал телепатам Кастанавераса до их уничтожения и дружил с ее родителями. Но для нее, тогда ребенка, он был просто одним из сотен могущественных мужчин и женщин, вынужденных в той или иной мере иметь дело с Карлом Кастанаверасом и его семьей.

Кто-то из персонала резиденции сказал Дэнис о его возвращении. Магнат намеревался присоединиться к ним за ужином этим вечером.

Тот же самый слуга оставил в ванной Дэнис косметический набор и показал ей, как открывать шкаф. Она и не знала, что в ее комнате есть шкаф, и ходила в выданной ей целую вечность тому назад в Айове камуфляжной форме, которую приходилось каждый день стирать.

Слуга, молодой итальянец примерно одного возраста с Дэнис, ушел, не высказав никаких предложений ни по поводу содержимого шкафа, ни по макияжу.

Одежда оказалась такого качества, какое Дэнис редко встречала; она и не пыталась оценить ее стоимость, понимая, что никогда не видела столько кредиток в одном шкафу.

Она выбрала жемчужно-серый деловой костюм, слегка переливающийся серебристыми блестками, и блузку белого шелка. Ничуть не удивилась, обнаружив, что они сидят на ней идеально. К ее изумлению, туфель, подходивших к наряду, не оказалось; чтобы не идти в солдатских башмаках, она отправилась на ужин босиком.

Ее первое впечатление от Ф. К. Чандлера было таким: он совсем не выглядел на свой возраст. Богатейший человек в Системе, основатель «Чандлер индастриз», бизнесмен, чья компания произвела более половины аэромобилей, летающих сейчас над поверхностью Земли, только что справил, судя по статье в справочнике «Кто есть кто», свой сотый день рождения.

Дэнис прочитала об этом.

Фрэнсис Ксавьер Чандлер выглядел как человек, только что прошедший первую регенерацию, — где-то лет на шестьдесят. Он был широкоплеч и мускулист. Чертами лица, свирепо-неподвижного, он напоминал ветхозаветного патриарха. Длинные черные волосы густой гривой ниспадали на его спину и плечи. Он был одет в шелковую красную рубаху с длинными рукавами и черные брюки.

На Роберте было строгое черное кимоно до самой земли. Дэнис заметила, что он подстригся.

Только Джимми, казалось, не побеспокоился о своей внешности, он натянул черные джинсы, кроссовки и черную майку. Дэнис решила, что ему, наверное, тоже предложили на выбор одежду для вечера, но вся она показалась ему слишком уж вычурной.

Они ужинали в комнате, которую Дэнис не посещала до этого, — в одном из личных покоев Чандлера на втором уровне, где постоянно удерживалась одна четвертая земного тяготения. Низенький стол из какого-то розоватого камня стоял посреди комнаты в центре небольшого углубления, покрытого голубовато-серым ковром и устланного темно-зелеными подушками.

На одной из стен находилось нечто такое, что Дэнис не сразу распознала. В прозрачном футляре на золотых подпорках стоял какой-то предмет, который выглядел как гитара, но только его круглые, блестящие стальные бока сужались к краям до остроты топора.

Даже то, что она угадала, на какой инструмент это похоже, уже выдавало ее проведенные на улице юные годы. Дуглас Риппер, например, скорее всего, не знал, что такое гитара.

Потолок комнаты не был покрыт светящейся краской, мягкий свет лился из кругов на потолке, и хотя Дэнис не заметила, чтобы они становились ярче или тусклее, ей казалось, что они плыли в потоке света, который следовал за людьми, садящимися за стол.

После короткого знакомства их стали обслуживать, и большая часть ужина прошла в молчании. Девушка сидела рядом с Чандлером — он сам предложил ей занять это место. Все были очень близко; Джимми и Роберт сидели вместе с другой стороны стола, но Дэнис без лишних движений могла бы поцеловать любого из троих. Ее до этого никогда не обслуживали в гостях, тем более люди. Красивые юноши и девушки подавали блюда и убрали со стола, когда ужин закончился.

Чандлер еще в самом начале вечера обратился к Дэнис:

— Мой персонал доложил мне, что вы вегетарианка. Вы не едите ни мяса, ни молочных продуктов? Вопрос немного удивил ее.

— Нет, сэр.

Он говорил негромко, по-другому и не требовалось. Даже шепот услышали бы все за столом.

— А почему?

Она ответила так, как всегда отвечала, когда слышала в вопросе искренний интерес:

— Благоговение перед жизнью, сэр.

— Зовите меня Фрэнк. Как вы согласовываете свое благоговение перед жизнью с тем, что произошло в Лос-Анджелесе?