Сага о халруджи - Вера Александровна Петрук

мне одной известно, зачем ты в бирюзовом колье на прошлый бал в Лаверье явилась. Прикрыла камушки шалью, наивно полагая, что никто не увидит. А сама ее перед каждым мужиком распахивала. Все хотела спросить, помогло?

По комнате пробежали смешки, и даже Марго с трудом сдержала улыбку. Ей-то уж точно нельзя было смеяться над баронессой, однако вабарки надевали бирюзу в исключительных случаях — когда зов плоти брал вверх над разумом. От Майбрака до Эйдерледжа знатные дамы находили любовников, одевая бирюзу и тем самым показывая, что не против флирта и быстрых отношений. Разумеется, подобные украшения полагалось тщательно скрывать, чтобы не нарваться на порку от мужа или родителя.

— Дура, нашла, что вспомнить, — вмешалась в разговор Дэйра, которая уже с большим трудом терпела руки Марго, затягивающие шнуровки и поправляющие банты. — Все вам про блуд, да позажаристее. Хоть бы одна вспомнила, что нашей бирюзой трон самого короля украшен. И вообще, бирюза — это не камень плоти, это камень любви. В бирюзу превращаются кости людей, умерших от неразделенных чувств. Ганзура, богиня женщин, для которой донзарки до сих пор оставляют хлеб в лесах, создает эти бесценные самоцветы и наделяет их волшебной силой. Поэтому украшения из бирюзы приносят удачи в любви.

— Так, я о том же, — осторожно заметила Сидия, но от ядовитой реплики насчет суеверий подруги не удержалась. — Уж кому, а тебе, Дэйра, бирюзовые украшения крайне необходимы. Странно, что ты их не носишь.

— Я не донзарка какая-то, чтобы в народные приметы верить, — огрызнулась Дэйра, чувствуя, что вступила на слабую почву. Ее «холостяцкое» положение было не менее популярной темой сплетен, чем церемония «Утреннего Цветка». Однако сегодня маркиза была не способна к юмору — о себе тем более.

Спасла положение Ирэн, которая не любила долго молчать.

— Кстати, про донзарок, — прогудела она. — Слышала, что принц подарил Модэт не только посуду с диадемой, но еще и десять донзарок из разных герцогств страны. Эта часть подарка замалчивается, но мне одна хорошая знакомая из Майбрака написала. Весь двор подробности смакует. Говорят, девицы очень красивые, не моложе пятнадцати.

— Зачем принцессе донзарки? — не поняла Элис. — Разве у нее в Дэспионе своих донзаров нет?

— Как? Ты не знаешь? — Сидия переглянулась с Джерикой и прикрыла лицо веером, как полагалось делать вабарке, когда ее смущали. — Потаскушка любит женские тела и держит целый гарем у себя дома. В Майбраке она заскучала, и принц решил развеселить любовницу, ой, простите, приятельницу оригинальным подарком. По слухам, Эрик собирал девиц по всей Сангассии, даже у нас хотел взять парочку, но из Эйдерледжа донзарок везти слишком долго. Впрочем, зря. Наши девицы дали бы фору любой сучке из восточной Сангассии.

— Какой ужас! — воскликнула простодушная Элис и скосила глаза на Дэйру. Она всегда повторяла поведение подруги, когда не знала, как поступить.

Дэйру вдруг бросило в озноб. Она дернулась, и Марго уколола ее в бок иглой, которой пришивала очередной бант. В последний момент горничная решила, что бантов на платье слишком мало, а так как молодой маркизе было на платье плевать, Марго взяла инициативу в свои руки. За укол она получила веером по голове, впрочем, если бы Дэйра не ушла в свои мысли, шлепком веера горничная бы не отделалась.

Если это правда насчет гарема из донзарок, то Дэйра в Модэт была разочарована. Первой казнью, которую она увидела в жизни, стала смерть барона Ингульского, дяди Джерики, которому отрубили голову десять лет назад. Сначала сластолюбивый барон не давал спуску собственным донзаркам, но, когда его страсть вышла за пределами Ингула, и он начал красть женщин из других земель Эйдерледжа, над ним был учинен герцогский суд, который вскрыл извращенный интерес барона и к мужчинам тоже. За влечение к людям одного пола в Сангассии рубили голову. Будет жаль, если Модэт когда-либо обвинят в подобном.

— У принца кривые ноги, поэтому он и носит длинные камзолы, — когда она очнулась, разговор свернул в другое русло. Щебетала Элис.

— Весь двор сейчас в таких камзолах ходит. Твоему брату, Ирэн, они очень идут. Я видела его в церкви в прошлое воскресенье, — безнадежно влюбленная в молодого виконта Элис залилась густым румянцем.

— Брату Ирэн никакой камзол не поможет, если он продолжит уплетать сладости в прежних объемах, — сердито прервала ее Дэйра. Молчать было нельзя, потому что в голову лезли разные мысли. Например, о том, что на Амрэле Лорне никаких длинных камзолов она не видела. Странно, что она его вспомнила. С чего бы это?

— Кстати, о сладостях, — воскликнула не умеющая долго молчать Сидия. — А вы слышали, что Амрэль Лорн обожает мороженое? И сегодня специально для него будет подан торт из мороженого величиной с главный купол замковой капеллы! Его понесут четырнадцать слуг в сопровождении танцовщиц и музыкантов. И салют пустят! Вот этот будет зрелище.

— Вообще-то это праздник в мою честь, а я мороженое не люблю, — оборвала ее Дэйра, — не думаю, что отец захочет расстроить меня таким обилием этой замороженной мерзости. К тому же, я смотрела расходы на пир — никакого мороженого там не было. Хватит ерунду болтать. И вообще, кому нужен этот Амрэль Лорн, убирался бы он скорее обратно в свой Майбрак.

— Тише! — подруги зашипели на нее едва ли не одновременно.

— Дэйра, дорогая, — нарочито слабым голосом пропищала Сидия, — если тебе твоя голова не мила, подумай о наших. Приезд светлого князя в эту дыру — настоящий подарок на новый год. Я лично никого из Лорнов еще не видела, Амрэль же, говорят, очень хорош собой. А так как я заканчивать свою жизнь в Эйдерледже не собираюсь, то надеюсь, и он оценит мою природную красоту и… другие таланты и увезет с собой в Майбрак.

— Интересно, в каком качестве? — ехидно спросила Джерика. — Подстилок у него по всей Сангассии хватает.

— А будет еще и из Эйдерледжа, — нисколько не смущаясь ответила Сидия.

— Говорят, он приехал выбирать жену для принца Эруанда, — мечтательно протянула Элис. — Ведь из Эйдерледжа еще никого не пригласили.

— Вряд ли сам светлый князь занимается подобным, — хмыкнула Ирэн. — А вот в его свите вполне может оказаться такой человек. Поэтому, девчонки, улыбаемся всем! Вдруг с нами здесь сидит будущая королева?

— Ну все, хватит, — не выдержала Дэйра и, оттолкнув Марго, подошла к зеркалу. Ей решительно не нравилось, как она выглядела. И ее сильно раздражало, что пир по поводу ее дня рождения превращали в какие-то смотрины. Что касалось приезда Амрэля, то она нисколько не сомневалась в его причине. Чагары, и еще раз