Сага о халруджи - Вера Александровна Петрук

подарил этой дуре Модэт на день рождения? Диадему с красным бриллиантом и чайный сервиз на сто персон от мастера Груза. Говорят, подарок был упакован в ящик размером с карету.

Девушки засмеялись, главным образом потому, что Джерика упомянула прозвище принца, который он получил с легкой руки Дэйры. В сказках, которые рассказывала ей Поппи, всех принцев звали Эриками, поэтому в близком кругу подруги принца иначе не называли. Всем казалось это особенно смешно. Джерика не даром вспомнила Модэт — дочь герцога Дэспиона, которая была первой приглашена в Майбрак на старинный ритуал выбора жены принца и будущей королевы Сангассии.

Церемонию, назначенную на первый день нового года, ждали все девушки из семьи вабаров — ведь приглашение могло прийти каждой. Уже год как король учредил комиссию, которая разъезжала по стране, выбирая лучших дочерей вабаров, чтобы пригласить их на церемонию «Утреннего Цветка». Члены комиссии приезжали в герцогства анонимно, посещали балы, пиры и другие торжества, где выбирали лучших из лучших. За весь год в Эйдерледже состоялось несметное количество праздников, но ни на одном из них не было случая, чтобы девушку из родного края Дэйры пригласили в Майбрак на заветный ритуал. Однако надежда жила, и сегодняшний пир не был исключением. Знатные дочери Эйдерледжа соберутся сегодня ночью блистать и очаровывать, потому что все они были уверены, что в свите Амрэля Лорна, непременно, прячется кто-то из таинственной комиссии. А так как король обещал, что на церемонии будут представлены девушки из каждого герцогства, ни у кого не возникало сомнений, что смотр девиц Эйдерледжа состоится именно сегодня.

Принц Эруанд был мечтой всех подруг Дэйры, в том числе и помолвленных. Сама Дэйра в обсуждении Эрика участия не принимала, что подруг тоже устраивало. Девушки были уверены, что маркиза без памяти влюблена в принца — как и они сами. Когда Модэт из Дэспиона стала первой приглашенной в столицу, да еще и получившей внимание принца, ее невзлюбила вся женская половина Сангассии, сосредоточившая на выскочке всю силу женского злословия. За те четыре месяца, что Модэт жила в Майбраке, готовясь к ритуалу, народные сплетни успели превратить девушку в чудовище-оборотня, кровососа, шпионку Агоды, бывшую любовницу хана Айбака, уродину и сластолюбку, предпочитающую женщин мужчинам.

Дэйра также с интересом следила за приглашениями на церемонию, но предпочла бы обсудить последнюю охоту, чем недавно выбранных кандидаток. В отличие от подруг она была уверена, что участницей древнего ритуала точно не станет. Ни комиссия, ни король не захотели бы видеть в претендентках странную дочь герцога Зорта, которая, мало того, что была старше принца на пять лет, так еще и имела репутацию сумасшедшей. В свое время бабка Дэйры — герцогиня София Зорт — прославилась своими странностями на всю страну, а так как болезнь, несомненно, передалась внучке, народ Сангассии вряд ли бы захотел видеть королевой Дэйру, которая могла передать опасную головную болезнь наследнику трона.

Все это саму девушку очень радовало. В детстве она объездила герцогства Сангассии, побывала, в том числе, и в столице, и искренне считала, что красивее, чем Эйдерледж, земли нет. Дипломатия, политика, придворные интриги, а тем более, брак с принцем даже во имя короны, ее не привлекали. Эруанд, конечно, был завидным женихом, красавцем и сердцеедом, но к нему прилагалась Сангассия с девятью вечно конфликтующими между собой герцогствами, напряженная внешнеполитическая обстановка в виде растущей империи Агоды на востоке и агрессивного чагарского ханства на юге, грызня жрецов с новой религией Амирона и вечные бунты недовольных донзаров. Бывшая королева Сангассии, мать Эруанда, умершая при родах, активно участвовала в жизни страны, не пропускала ни одной церемонии или ритуала, ездила с дипломатическими миссиями в Агоду и другие страны Восточного Альянса, возглавляла Народный Суд Королевы, успевала читать лекции по литературе в Королевском Университете Майбрака и выполняла еще тысячу других обязанностей человека с короной на голове.

Дэйра себе такой судьбы не хотела. Красиво говорить она не умела, с людьми общаться не любила, глубокими познаниями не обладала, желания быть первой во всем не имела, в собственной внешности сомневалась, а в голове и живущих в ней мыслях — и подавно. Поэтому девушка предпочитала грезить о каких-нибудь более «земных» женихах, чем принц Эруанд. Здесь, конечно, Дэйра лукавила, потому что «земные», которых родители периодически находили, ее тоже не устраивали. За подобную избирательность дочь герцога Зорта невзлюбили если не во всех, то во многих вабарских домах, и с каждым годом «земных» женихов, желающих породниться с древней фамилией Зортов, становилось все меньше. В глубине души Дэйра переживала, что любовь, о которой было так много написано в книжках и которая уже вошла в жизнь подруг, лично ее обходит стороной, но виду не показывала, чувствуя себя уютно в образе капризной и весьма избирательной, пусть и стареющей, невесты.

Дочь герцога Зорта с нетерпением ждала тридцати лет, когда, согласно законам Сангассии, незамужняя девица из вабаров имела право покинуть родительский дом и начать самостоятельную жизнь. Дэйра мечтала отправиться в Медицинскую Академию Хальмона и стать лекаркой, как Маисия. Отец знал о планах дочери и был готов отправить ее в Хальмон в любое время, но против скорого отъезда Дэйры возражала мать-герцогиня. Ингара каждый раз тяжело переживала вынужденные отъезды Зорта на границу с чагарами, и настаивала, чтобы хотя бы дочь ее не покидала. Дэйра не знала, зачем она нужна была матери во время отцовских поездок, так как с хозяйством замка неплохо управлялся Гарон Шонди, а материнская любовь всегда оставалась на прежнем, довольно незаметном уровне. Когда в замке отсутствовал Зорт, герцогиня вела затворнический образ жизни, и детей к себе не подпускала, довольствуясь вечерними совместными трапезами. Однако Дэйру нынешнее положение вещей устраивало, и в Хальмон она не спешила. Впереди была вся жизнь, а жить она собиралась долго — как и бабка София.

— Какой-то семейный у него подарок, — сказала Сидия, вернув Дэйру в комнату, к сплетням о принце Эруанде. — Сервиз можно жене подарить, но вряд ли приятельнице. Представляю, во сколько короне обошлась работа Груза. Кстати, дорогая Джерика ты ошиблась. Красных бриллиантов не существует.

— Ах, милая, — наиграно воскликнула дочь эйсильского барона. — У нас, в Эйдерледже, одна бирюза да янтарь. Понятно, что ты ничего не слышала о красных бриллиантах. Это большая редкость даже для самого Майбрака. Бриллиант в диадеме Модэт называется «Красный Хорасон», он привезен из Сикелии, это колония…

— Не учи меня географии, о камнях я побольше твоего знаю, — фыркнула Сидия и перевела тему. — И что они означают тоже. Впрочем, думаю, не