Вокруг и около - Сергей Баблумян

Еще более удивительный факт: чтоб вернуть к свету полстраны, понадобилось всего-навсего три дня. И это здесь никого не потрясло.

Конь в пальто

Девушка улыбалась так, словно ждала этой встречи всю жизнь, однако по той причине, что рандеву сильно затягивалось, ей пришлось пойти в школу, затем окончить что-то посерьезнее, далее поступить на работу. Возможно, выйти замуж. И вот свершилось: на борту аэробуса А-320, следовавшего из Чикаго в Париж, она, наконец, увидела меня и одарила неземной в прямом смысле слова улыбкой.

Между тем, успокоившись и взяв себя в руки, нетрудно было установить, что ровно так же она улыбалась каждому из более чем ста авиапассажиров, перелетавших в тот день из Нового Света в Старый. Что делала девушка в самолете? Правильно – она работала стюардессой.

Путь из Москвы, к примеру, в Ереван (или наоборот) втрое короче трансатлантического перелета, однако, улыбки на этом маршруте начинают вянуть уже с набором высоты, а ко времени, когда лайнер выходит на посадочную глиссаду, и вовсе улетучиваются.

И так повсюду, и так во всем. Мы, бывшие советские, еще только-только и пока крайне неловко пытаемся быть по отношению друг к другу любезными, тогда как они, западные, делать это и не пытаются – у них это в крови, срабатывает как бы автоматом и в этом, собственно, вся соль.

Когда летаешь по миру много и вследствие незнания языков большей частью в молчаливой задумчивости, поразмыслить на заданную тему есть и повод, и смысл. Наблюдение первое: западные люди воздерживаются делать замечания другим не от природной стеснительности, а из-за отсутствия повода, чем решительно отличаются от людей не западных. Услышать, чтобы один джентльмен выговаривал другому что-то вроде «Кто, кто?… Конь в пальто!» практически невозможно.

Воспитанные люди никогда не стали бы вести себя так, чтобы вынудить компанию «Эйр Франс» вкладывать в кармашки кресел памятки с обращением следующего содержания: «Мадам. Господин. В последнее время наблюдается рост инцидентов, являющихся результатом избыточного потребления алкоголя. В целях обеспечения безопасности пассажиров и экипажа мы вынуждены запретить потребление во время полетов алкогольных напитков, принесенных с собой. Напоминаем также, что на борту самолетов нашей компании запрещается курить».

Текст, между прочим, набран не только на русском, а еще и на трех европейских языках, но какой самый главный, вы, наверное, догадываетесь. (Я поставил небольшой эксперимент: на своем хилом англо-русском попросил бортпроводника повторить бокал казенного красного. Тот, вежливо улыбнувшись, развел руками.)

Вернувшись в Москву, попытался сверить свои ощущения на сей счет с наблюдениями людей, бывающих на Западе часто, подолгу или переехавших туда насовсем. Совпадений удивительно много.

Из впечатлений Евгения Гришковца, испытавшего поздней лондонской ночью нестерпимую нужду.

«Вокруг никого, ничего, только деревья и очень пафосные здания, – рассказывает знаменитый режиссер. – Едва я встал в своем белом плаще за дерево, едва принял классическую позу, как меня осветили два фонаря и прозвучал голос:

– Извините, сэр, вы не могли бы сделать что-нибудь другое?

Я оглянулся. Над лучами фонариков возвышались шлемы «бобби».

– Да, конечно.

– Что, например?

– Например, я могу уйти.

Один из шлемов закивал.

– Прекрасная идея, сэр.

И мы расстались, довольные друг другом».

Или вот еще. Юлий Дубов, писатель, относительно недавно живет в Англии.

– В городе Честере есть крепостная стена, построенная еще римлянами, и вечерами по ней гуляют жители. На видном месте установлен плакат. «На этой стене, – написано на плакате, – не разрешается распивать спиртные напитки». Многие наши люди такой текст воспринимают как родной, поэтому никто не удивляется. Но вот дальше идет уже английская специфика. «Если полицейский увидит, что вы на этой стене распиваете спиртные напитки, он сделает вам замечание». Ничего себе потрясение…

Как вам в подобной ситуации представляется армянский полицейский? Вот именно… Но почему же? – мог бы с досадой воскликнуть наш благовоспитанный читатель.

– Почему, почему… По кочану!

Чикаго – Париж – Москва

Левон и Лео

Вначале немного о Лео. Лео продает фрукты: яблоки, груши, дыни, арбузы и, что в данном случае важно, абрикосы. Потому что мало кто из нас, армян, встретив их на чужих берегах, откажет себе в удовольствии напомнить, откуда фрукт родом. Дальше – дело интеллекта.

С эрудицией у Лео все оказалось в порядке и объяснять очевидное не было необходимости.

– О да, Армения! – просиял Лео, протягивая лучший абрикос. Затем растянул улыбку еще шире и сказал: – О, Армения… Шарль Азнавур!

После чего не оставалось ничего другого, как признать – Лео истинно наш человек.

И вот еще, почему наш. Он решительно против принятия Турции в семью европейских народов, во всяком случае, до той поры, пока Анкара не признает геноцид армян. Тема тотального смертоубийства мирных граждан близка ему по двум причинам. Во-первых, Лео еврей. Во-вторых, у него в друзьях сразу два армянина: один – партнер по бизнесу, другой – тот самый Левон, о котором чуть позже. Кроме того Лео просто симпатичный человек, что хорошо само по себе, а для успеха в торговле в особенности – располагающим к себе людям больше доверяешь и легче платишь.

Наслышан Лео еще об одном нашем соотечественнике, известном в здешних кругах как «армянин – пять процентов». Ровно столько, то есть пять процентов от своей прибыли, этот бизнесмен тратит на благотворительные акции в пользу граждан Ниццы. Правда, здешнюю армянскую церковь, по признанию епископа Нарека Шакаряна, он все еще не облагодетельствовал. То ли потому что отъявленный атеист, то ли по еще какой причине.

Каждый день в течение последних двадцати лет ранним утром Лео приезжает на один и тот же участок автомобильной дороги, ведущей из Ниццы в Монако (и, соответственно, наоборот), разворачивает здесь свой импровизированный прилавок с плодами окрестных садов и плантаций и начинает бойкую торговлю, длящуюся до позднего вечера. Все это живо напоминает фрагмент из жизни советского «Плодоовощторга», но еще больше – сегодняшний придорожный базарчик где-то на пути из Арташата в Ереван. Отличие в том, что Лео никому взяток не дает, потому что никому не должен – он все делает по закону и согласно правилам хорошего тона. Вот и сейчас: прежде чем организовать встречу со своим другом, позвонил ему, получил «добро» и только потом объяснил, как его найти.

Найти Левона оказалось просто. Кафе «Фонтан», которым он владеет, расположено в центральной части Ниццы, отведенной под многообразный и безопасный общепит. Под многообразием подразумевается широкий ассортимент, от банальной пиццы до креветок в диковинном соусе, под безопасностью – гарантированное качество продуктов и неторопливый променад в закрытой для автомобильного движения зоне. Увиденное и услышанное напомнило Ереван в пик своего кофейно-мороженого пиршества, правда, с той разницей, что в Ницце общепит всего лишь подстраивается под сложившуюся архитектурно-ландшафтную среду, в то время как у нас он правит балом.