Когда гремели пушки - Сергей Бирюзов

- Кипятится, а толку нет... Научите его, как следует проводить наступательную операцию армии и управлять войсками.

Я заметил несколько раздраженный тон Федора Ивановича, а позже узнал, что перед тем он сам вел разговор с командующим 44-й армией и, вопреки своему обыкновению, был очень резок.

Вместе со мной в 44-ю армию выехала группа офицеров из штаба, политуправления и различных специальных служб фронта. Машину бросало из стороны в сторону, грязь буквально засасывала ее. Погода стояла отвратительная. Ни наша, ни немецкая авиация не действовали. Это позволяло скрытно произвести некоторую перегруппировку кавалерии. Дорога, по которой мы ехали, сплошь была забита конниками. И они всякий раз выручали нас: как только наша автомашина начинала буксовать, казаки моментально выкатывали "виллис" из любой колдобины.

В одном месте, едва мы выбрались таким образом на твердую почву, к нам обратился лихой лейтенант:

- Прошу извинения, товарищ генерал... Разрешите узнать, правда ли, что Маршал Советского Союза товарищ Буденный приехал к нам?

Я подтвердил, что это соответствует действительности, и добавил еще, что Семен Михайлович находится сейчас в 5-м гвардейском Донском кавалерийском корпусе. Лицо лейтенанта озарилось счастливой улыбкой. Он моментально вскочил в седло, круто повернул коня и галопом понесся к своему подразделению...

Хоменко мы застали в очень удрученном состоянии. Куда девалась его обычная удаль и даже некоторая заносчивость. Этот командующий армией отличался одной резко бросавшейся в глаза особенностью: когда у него все шло хорошо, он держался необыкновенно бодро и способен был, как говорится, горы свернуть, но стоило, потерпеть неудачу, и Хоменко сразу расстраивался, терялся. Кроме того, я еще раньше замечал, что он недостаточно подготовлен в оперативных вопросах. Последнее объяснялось, видимо, тем, что служба у него протекала главным образом в пограничных войсках.

- Не унывай. Бывали и у Суворова неудачи, - пошутил я.

Хоменко улыбнулся:

- Это верно. Но что-то уж очень не доволен мной командующий войсками фронта.

- Ничего, наш командующий не злопамятен. Он уже, наверное, забыл о вчерашней вашей размолвке.

Хоменко оценил мой доброжелательный тон и, кажется, с полным уважением отнесся к моим намерениям по-товарищески помочь ему. Не теряя времени, мы занялись выявлением всех плюсов и минусов в действиях армии, наметили конкретные меры для устранения недочетов.

В этот свой приезд в 44-ю армию я хорошенько познакомился со многими ее руководящими работниками. Особую симпатию вызывал у меня член Военного совета Владимир Иванович Уранов. Даже по внешнему виду в нем нетрудно было угадать доброго человека Собеседника сразу же располагали к себе его черные выразительные глаза, приятный чистый голос. Говорил он обо всем спокойно, уверенно, со знанием дела. [Схема 7]

Сначала мне показалось, что Владимир Иванович несколько неповоротлив. Причиной тому была, очевидно, его слишком могучая фигура. Но вскоре я убедился, что он исключительно подвижен, неутомим в работе и, когда надо, суров, настойчив. Хоменко рассказывал, да и сам я имел возможность удостовериться, что за один день Уранов успевает побывать почти во всех дивизиях первого эшелона. Он ползал по траншеям, ходил на НП командиров батальонов, беседовал с солдатами, заглядывал в тыловые подразделения.

Положение дел в войсках Владимир Иванович знал превосходно. В любой момент мог ответить, какой полк нуждается в боеприпасах, где батальон - а то и рота плохо обеспечен противотанковыми средствами, какое у людей настроение, каковы их нужды. И уж если пообещает кому помочь, из-под земли достанет все, что необходимо...

Близкое знакомство с руководящим составом 44-й армии окончательно убедило меня, что в неудачах ее были повинны не командование и не сами войска Причина крылась в очень большой огневой и тактической плотности неприятельской обороны. Об этом я доложил Федору Ивановичу. Но он все еще оставался при своем мнении.

На реке Молочной трудно было везде. Однако в полосе 44-й армии трудностей оказалось, пожалуй, больше, чем у других. Стороны разделяла топкая, заросшая камышом река. Голые солончаковые берега ее не могли скрыть человека: всюду чисто, гладко, камешек и тот на виду. А за солончаками сразу же точно крепостной вал - крутая высота, снизу эскарпированная.

Впрочем, не сладко приходилось и соседям слева на мелитопольском плацдарме. Оказавшийся там батальон Василия Бачило отразил 53 контратаки. По нему вели огонь до 40 артиллерийских и минометных батарей противника. Весь фронт узнал в те дни отважных командиров подразделений из этого батальона комсомольцев тт. Широбокова, Гутова, Кальныша. Они проявили ни с чем не сравнимую стойкость, удерживая мелитопольский плацдарм, который так необходим был фронту для дальнейшего развития наступления.

4

Весь конец сентября и первые дни октября 1943 года прошли на Южном фронте в исключительно напряженных, но малорезультативных боях. Наши войска буквально прогрызали оборону противника. Мы несли большие потери, хотя немцы теряли еще больше и живой силы, и техники. Резервы обеих сторон по-прежнему стягивались на направление нашего главного удара, и вскоре мы точно установили, что противник снял почти всё со своих позиций южнее Мелитополя.

Проанализировав вместе с начальником разведки фронта генералом М. Я. Грязновым результаты этих многодневных боев и последние данные о расстановке неприятельских сил, я окончательно пришел к выводу о том, что у нас создались самые благоприятные условия для решительных действий южнее Мелитополя Требовалось лишь несколько перегруппировать наши резервы, подтянуть ближе к 28-й армии 19-й танковый и 4-й кавалерийский корпуса.

Эти соображения были доложены представителю Ставки А М Василевскому. Он отнесся к моему предложению очень внимательно и сказал:

- Давайте-ка соберемся все вместе и подумаем, как поступить.

Собрались в просторном блиндаже командующего войсками фронта. Было нас немного: А. М. Василевский, Ф. И. Толбухин, новый член Военного совета - Е. А. Щаденко, М. Я. Грязнов и я. Начальник разведки обстоятельно доложил обстановку. Я дополнил его.

Все согласились с нами, что противник уже исчерпал свои основные резервы и в ближайшее время следует ожидать перелома в ходе боевых действий на главном направлении В этих условиях не следовало, конечно, ослаблять нашу ударную группировку Но было признано целесообразным попробовать ввести 19-й танковый корпус в полосе наступления 28-й армии. Что же касается 4-го гвардейского Кубанского кавкорпуса, то его решили держать пока в резерве. Использование кавалерии было поставлено в зависимость от развития событий: если осуществится прорыв на главном направлении, она пойдет туда, но если раньше этого обозначится явный успех южнее Мелитополя, конники последуют за 19-м танковым корпусом.