Вечный огонь - Георгий Холостяков

Для усиления противодесантной обороны (ПДО) базе выделили некоторые добавочные боевые средства. На пустынной Суджукской косе, где погибли, разоружая коварную мину, Богачек и Лишневский, была установлена противокатерная батарея, а ближе к порту, на мысе Любви, - еще одна. Перед отлогими участками побережья в районе Анапы ставились дополнительные минные заграждения.

С наступлением темноты в море развертывались катерные дозоры. На береговых батареях часть расчетов дежурила у орудий. Два батальона морской пехоты, находившиеся в распоряжении штаба базы, мы держали рассредоточенными в четырех-пяти пунктах в постоянной готовности к переброске туда, где они понадобятся.

Разумеется, в бой с вражеским десантом вступили бы и другие войска. Важно было не проворонить высадку, достойно встретить первый бросок. В некоторые июльские ночи, не имея достоверных данных о намерениях противника, мы ждали появления его десантных судов под Анапой, у Архипо-Осиповки или даже в Цемесской бухте буквально с часу на час.

Морские летчики настойчиво пытались обнаружить неприятельский десант на вероятных исходных позициях - в ближайших портах Крыма. По подозрительным скоплениям плавсредств наносились удары и с воздуха, и с моря. Торпедные катера бригады капитана 3 ранга С. С. Савина (она базировалась в Новороссийске с конца 1941 года) не раз врывались на рейд Феодосии.

Как известно, гитлеровцы использовали доставленные на Черное море высадочные средства лишь для начавшейся в сентябре переправы войск через Керченский пролив. Нигде больше они на кавказский берег с моря не сунулись, предпочитая наступать по суше. Единственным исключением явилась попытка высадить диверсионное подразделение у Пенайского мыса - про эту мелкую авантюру я расскажу дальше.

Долго считая, что нам придется отражать где-нибудь у себя в тылу крупный морской десант, мы, пожалуй, приписывали противнику больше оперативной смелости, чем он имел. Однако это на войне не такая уж беда. Во всяком случае, уповать на то, что гитлеровцы на десант не решатся, было бы неразумно.

... А на суше враг приближался. 24 июля он вторично овладел Ростовом. И опасность, вновь нависшая над Кавказом, была серьезнее, чем прошлой осенью.

В начале августа боевые действия развернулись на подступах к центру Кубани - Краснодару. Моряки-азовцы стойко обороняли последнюю базу своей флотилии Темрюк. У этого старинного городка геройски дрались с превосходящими силами врага батальоны морской пехоты, которым довелось потом сражаться и под Новороссийском, - 14-й отдельный майора Хлябича, 144-й отдельный капитан-лейтенанта Вострикова, 305-й отдельный майора Куникова...

Темрюк прочно удерживался, как и Тамань, когда Краснодар оказался 12 августа в руках врага. Еще раньше были захвачены Ворошиловск (Ставрополь), Армавир, Майкоп, находящиеся значительно восточнее. Мы не всегда располагали точными сведениями о том, где проходит сегодня линия фронта. Но и того, что знали, было достаточно, чтобы представить, как растянулся нага левый, приморский фланг.

Новороссийск превратился во временный краевой центр. Сюда эвакуировались крайком партии и крайисполком, разные краснодарские учреждения. В город стекались тысячи людей из внутренних районов Кубани. Железнодорожные пути забили на много километров эшелоны с заводским оборудованием, с только что собранной на полях пшеницей. Все это подлежало перегрузке на суда - колея у Цемесской бухты кончается. Порожние вагоны приходилось, чтобы не закупорить нашу тупиковую станцию, сбрасывать под откос.

Городской Комитет обороны получил указание эвакуировать и основные новороссийские предприятия. Нам также было приказано вывезти имущество базового тыла, долговременные запасы. Эти меры не означали, что судьба Новороссийска предрешена. Просто заводы уже не могли здесь продуктивно работать, и обстановка требовала разгрузить город от всего ненужного для обороны, от лишних людей.

После очередного заседания комитета мы распрощались с товарищами, получившими приказ выводить в горы сформированные в Новороссийске партизанские отряды. Уходили в партизаны предгорисполкома Н. Е. Попов, передавший свои обязанности заведующему гороно П. С. Эрганову, второй секретарь горкома П. И. Васев... Уходили пока на всякий случай - партизанам поручалось, не переходя линию фронта, взять под контроль ближайшие перевалы. Базы отрядов были заложены еще прошлой осенью. Тогда они не понадобились - положение на фронте быстро улучшилось. В августе 1942 года обстановка складывалась посложнее. Бои шли в нескольких десятках километров, и, насколько мы знали, наступающий противник имел большой численный перевес.

Тревожило, что никакие армейские части не занимают, пусть пока своими резервами, вторыми эшелонами, оборонительные рубежи вокруг Новороссийской базы. Построить, правда, не успели и половины намеченного. Да и окончательный план укреплений Военный совет фронта утвердил только в конце июля. Однако что сделали, то сделали. Готово было много противотанковых препятствий, десятки артиллерийских и до тысячи пулеметных дотов и дзотов, цепь которых, начинаясь на побережье за Анапой, протянулась по предгорьям в 25 - 30 километрах от Цемесской бухты.

- Забыли, что ли, про эти позиции? - волновался Пекшуев.

Петр Иванович хорошо знал, что забыть про них не могли. Не так давно систему сухопутной обороны базы осматривал командующий Черноморской группой войск Северо-Кавказского фронта генерал-полковник Я. Т. Черевиченко.

- Если б я мог поставить здесь три корпуса, их бы никто отсюда не выбил, сказал генерал сопровождавшему его Пекшуеву. - А у меня...

Когда план инженерных работ уточнялся, первоначально намеченное количество батальонных и ротных опорных пунктов значительно сократили. Но, очевидно, войск, чтобы прикрыть подступы к Новороссийску заблаговременно, все равно не хватало.

Мы понимали, какую угрозу представляет обозначившееся после захвата гитлеровцами Майкопа туапсинское направление, где враг явно рассчитывал прорваться к морю и где генерал Черевиченко, вероятно, сосредоточивал сейчас свои главные силы. А резервы, конечно же, нужны были и на других участках фронта - фашисты рвались в глубь Кавказа не только со стороны Кубани.

Как бы там ни было, совершенно ясным оставалось одно: Новороссийск, если до него дойдет фронт, будет обороняться при любых условиях до последней возможности.

На переломе

Передний край

В ночь на 18 августа стало известно: решением Военного совета фронта образован НОР - Новороссийский оборонительный район.

Войсковое объединение такого рода создавалось на побережье Черного моря в третий раз с начала войны (если не считать Керченского оборонительного района, существовавшего в ноябре 1941 г. буквально несколько дней). И всегда там, где требовалось собрать в единый кулак наличные силы армии и флота, чтобы задержать врага перед крупным приморским городом, важной военно-морской базой. Сперва под Одессой, потом у Севастополя... Теперь становилось практической боевой задачей то, что еще не так давно представлялось лишь отдаленной возможностью, - оборона Новороссийска.