Дитя пламени - Кейт Эллиот

Возвращались они спешно, но старались быть осторожными, обошли стороной мертвое тело второго воина и пошли по оленьей тропе через лес, даже не представляя, что их может ожидать в деревне и нужно ли им вступать в битву, когда они окажутся там. К счастью, младенец забылся тревожным сном.

Выйдя из тени леса, они увидели деревню, освещенную первыми лучами утреннего солнца. Люди там копошились, словно муравьи, туда-сюда, что-то перенося в спешке. Они остановились, пытаясь понять, что же там происходит, как вдруг солнце утонуло в серых облаках и свет померк. Внезапно грянул гром. Косые струи дождя покрывали юго-восточные холмы.

— Беор! — сказал Кэл, показывая куда-то вдаль.

Алан увидел Беора, спускавшегося по земляному валу с копьем в руке, лицо, как обычно, напряженно и гневно. Около пятнадцати вооруженных человек сопровождали его, некоторые прихрамывали. Дым, окутавший деревню, поднимался в небо. На земле лежали трупы воинов, одетых в бронзу, но, к сожалению, среди них были и сельские жители. Странно, зачем эти люди напали так стремительно, с такой свирепостью, чтобы тут же отступить? Словно промчавшаяся гроза, оставляющая после себя лужи и сломанные ветви на земле.

На середине пути между рекой и домом близнецов Алан заметил на земле какой-то предмет. Страх сжал его горло.

Он бросился бежать, чтобы быстрее увидеть то, чего он так боялся. Кожаный сверток Адики лежал раскрытый на земле, там, где она оставила его, когда они спешили к дому Вейвары. Ему показалось неправильным, что дождь мочит золотые рога. Заворачивая все в кожаную накидку, Алан нашел ее зеркало, находящееся внизу.

Адика никуда не пошла бы без своего зеркала. В тот момент все его тело охватила та же слабость и беспомощность, как в ту ночь, когда Лавастин был спрятан за запертой дверью воинами Кровавого Сердца.

Из деревни доносились голоса. Он забросил сверток за спину и поднялся, когда Кэл приблизился, испуганно глядя на него.

— Нет! Нет! — все повторял он, указывая на сверток. Но Алан не обратил на него внимания и поспешил вперед. Он должен был найти Адику.

Вейвару перенесли в дом, где располагались другие раненые, не больше шести человек, и укутали в меха. Когда Алан отдал ей на руки потерянного малыша, она разрыдалась. Среди раненых были Тости и Уртан. Уртану достался сильный удар по голове, он все еще лежал без сознания, его дочь Урта смачивала ему голову мокрой тканью. Тости то приходил в себя, то вновь впадал в забытье; глубокие раны на правом плече и левом бедре причиняли ему нестерпимую боль. Кэл присел рядом с ним и расцарапал себе грудь до крови.

Вошла матушка Орла, тяжело опираясь на палку, и посмотрела на раненых. Она позвала свою дочь Агду, которая приносила микстуры и ставила припарки. Алан почувствовал, насколько он устал, но раз он решил найти Адику, то должен был идти. Он шагнул к двери, где его остановила Орла, мрачно вглядываясь ему в глаза. На улице раздавались голоса, но это был только что подошедший Беор, а не Адика.

Увидев Алана, Беор сплюнул на землю. Матушка Орла махнула своей палкой между ними, остановив его попытки напасть на Алана.

Хотя Беор и был разъярен, он лишь окинул Алана взглядом, полным ненависти, и начал свой рассказ. Безусловно, простая человеческая зависть не могла так сокрушить деревню как это было сегодня. Беор продолжал говорить, ни один мускул не дрогнул на лице старой женщины, ничем не показала она свою слабость, несмотря на раздающиеся в ответ стоны и вздохи раненых.

Раскаты грома оглушили тех, кто находился в доме. Пошел дождь.

— Где может быть Адика? — спросил Алан, поворачиваясь спиной, чтобы все могли увидеть кожаный сверток с ее священными вещами и понять, что он собирается идти искать ее.

Беор взревел, словно раненый медведь. Остальные в страхе закричали. Хотя они практически не понимали друг друга, сейчас все оказалось ясно без слов.

Адику похитили нападавшие.

ЗАРОСЛИ ЧЕРТОПОЛОХА

Уже долгое время Захария путешествовал по дорогам, ведущим на север от Альфарских гор, продвигаясь по следам принца. После неудачного столкновения со стаей волков, в ходе которого он потерял одну из двух своих коз и подцепил ужасную инфекцию, так что левый глаз сильно распух и почти не видел, Захария встретился с толпой просителей и паломников, идущих на север, чтобы увидеть короля. Присоединившись к ним, Захария вскоре понял, что можно задать пару интересующих его вопросов, не вызывая подозрений и оставаясь практически незамеченным. Некоторые из них рассказывали, что слышали историю о благородном воине, который в одиночку победил толпу кровожадных бандитов.

— Может, это и был принц, — не раз повторял он людям, стараясь, чтобы в голосе его звучали правдивые нотки. Скоро спутники начали с ним соглашаться, подтверждая его мысль рассказом слуги, направлявшегося на юг, который сообщил, что принц Санглант действительно присоединился к королю.

Когда он прибыл в Ангенхейм и увидел, что королевский двор спешно готовится к отъезду, Захария решил воспользоваться создавшейся суетой, немного протолкнулся вперед и оказался среди толпы прибывших просить милостыню, излечения или правосудия от короля. Он практически ничем не отличался от грязных нищих и бедных фермеров, ночевавших под открытым небом в полях и близ леса, видневшегося невдалеке, за дворцовыми укреплениями. Многие любили посплетничать, поэтому никто бы не обратил внимания на несколько невинных вопросов, заданных охранникам.

Но после семи лет рабства у кочевников-куманов и года, который он провел, путешествуя один, словно изгой, по странам, где жил его собственный народ, Захария забыл, что его рваная одежда, неопрятная внешность и восточный акцент могут заставить людей насторожиться, и если они не прогонят его, то точно не станут доверяться ему.

Скоро остались позади внушительные укрепления, и он оказался внутри дворцовых стен. Как только охрана увела его козу и забрала потрепанный кожаный мешок с оружием, его провели через красивые резные двери в один из домов. Подталкивая его древками копий, охранники попытались заставить Захарию встать на колени перед пожилым лордом, сидящим на скамье с кубком вина в руке, и красивой молодой женщиной, находившейся рядом с ним.

Старый лорд передал ей кубок и, нахмурившись, посмотрел на Захарию, который постукивал пальцами по коленям.

— Он отказывается становиться на колени. — В его голосе слышались нотки восточного акцента, но за время долгих путешествий и остановок в различных местностях их уже начали слегка перекрывать характерные особенности центральных герцогств.