По осколкам льда - Ана Райт

с плохим освещением, Костенко оборачивалась от любого шороха. Внутри нее проснулся инстинктивный страх, она не могла обеспечить себе безопасность. Аня дрожала как осиновый лист и, если бы не мысль о том, что из-за ее оплошности Морозов может причинить вред Коле, не смогла бы держаться так храбро. Хоть Аня и была подавлена, она старалась собрать волю и оставшиеся силы в кулак, чтобы завершить начатое.

Когда Костенко добралась до нужных гаражей, она уже не отдавала отчета своим действиям. Решительно постучала в дверь и приосанилась, гордо вздернув подбородок. Натянутый на голову капюшон толстовки не позволял волосам растрепаться на разыгравшемся ветру. По дороге она множество раз репетировала, как будет себя вести и что скажет Швецу. Но когда дверь гаража открыли и из нее выглянули два небрежно подстриженных парня, с интересом рассматривавших Костенко, Аня почувствовала безотчетный страх и вцепилась пальцами в ткань джинсов. Ком предательски подкатывал к горлу, а глаза испуганно округлились.

– Какими судьбами в такой поздний час? – спросил один из них.

– Мне нужен Швец, – твердо ответила Аня.

Незнакомцы громко рассмеялись, явно не воспринимая Аню всерьез. По всей видимости, парни были шестерками Швеца и так они встречали каждого, кто осмеливался постучать в эту дверь. Хамства этим парням было не занимать. Им чужды были правила этикета, и Аня, подавив в себе страх и оценивающе глядя на них, подумала, что они, наверное, никогда в жизни не вели себя вежливо. Неряшливый вид, пирсинг и множество татуировок, которыми были покрыты их тела, – все это вызывало у Костенко отвращение.

– Кого? – шутливым тоном осведомился незнакомец, словив на себе суровый взгляд Ани.

– Вы прекрасно слышали.

Парни ухмыльнулись, будто поразившись ее дерзости, и пропустили Аню внутрь. Дверь с грохотом захлопнулась, шум заставил Костенко прикрыть глаза. Мышцы напряглись, когда в центре гаража, в огромном кресле, она увидела мужской силуэт, тень которого падала на пол в тусклом свете лампы. Ноги будто приросли к полу, и она уже не могла пошевелиться. Мысли спутались, слова, которые она планировала произнести, вдруг позабылись. Это убогое место ужасало ее не меньше, чем сам Швец, развернувшийся к ней лицом.

Из-за мрака, царившего в гараже, Аня плохо видела его черты. Но все равно успела понять, что внешность у него не самая приятная. Лысина, покрытая татуировкой в виде паутины, и шрам на половину лица, который стал заметнее, когда мужчина наклонил голову, заставили ее содрогнуться. Долго говорить со Швецом она не хотела, надеясь просто забрать пузырек с ядом и убежать отсюда. Но мужчина не торопился и пока изучал свою гостью.

Несколько минут в гараже царило молчание, которое будто сдавливало виски. Нарастающее напряжение, кажется, не чувствовал никто, кроме Костенко. Швец и его шестерки наслаждались Аниной нерешительностью и, ухмыляясь, будто пытались предугадать дальнейшее развитие событий. Парни обогнули Костенко и стали по обе стороны от Швеца.

– И зачем же я тебе нужен? – спросил мужчина.

Под натиском хриплого голоса Аня вдруг осознала, что робость ей не поможет, и, если она хочет получить желаемое, пора заглянуть страху в глаза. Сдвинувшись с места, Костенко подошла к Швецу, расправив плечи. В ее глазах будто зажегся огонек, а каждая клеточка тела преисполнялась решимостью.

– Я пришла от господина Морозова. Вы должны его знать. Он сказал, что вы можете дать мне пузырек с ядом, – без колебаний в голосе выпалила Костенко, искоса поглядывая на шестерок Швеца.

– Вот как, – подняв брови, произнес тот, выпустив дым изо рта. – И зачем же такой милой девушке яд?

– Я не буду называть вам истинных причин, так как в данном случае никому нельзя доверять. Мне сказали, что я могу получить это здесь.

– А себе ты доверяешь? – стряхнув пепел с сигары, спросил Швец.

– Доверяю.

– Слова явно отчаявшейся девушки.

– Так вы дадите то, что мне нужно? – Аня пропустила сказанные мужчиной слова мимо ушей и попыталась вернуть разговор в прежнее русло. Находиться в стенах гаража, грязного, пропахшего сигаретным дымом и автомобильным маслом, становилось невыносимо. Она ощущала, как тошнота подступает к горлу.

– Ты же понимаешь, что услугу получишь за услугу?

Издевка, с которой Швец произнес эти слова, заставила Аню напрячься. Желваки заиграли на побледневшем лице, а глаза сузились. Морозов сказал ей, что уже расплатился, поэтому Костенко не могла взять в толк, почему же она не может забрать пузырек с ядом и просто уйти.

– Расслабься, ничего от тебя не нужно. – Швец посмотрел на парня по правую сторону от себя и сказал: – Принеси то, что она просит, да поскорее. Видно же, что девушке не очень-то приятно наше общество.

Аня облегченно выдохнула. Когда ей вынесли пузырек с ядом, она спрятала его в карман черной толстовки и поспешила уйти, пробормотав слова благодарности. С силой толкнув обшарпанную металлическую дверь, она вылетела наружу. Поток свежего воздуха охладил разгоряченное от волнения лицо. Оставаться среди гаражей, где не было ни одной живой души, Аня не хотела, поэтому, ускорившись, побежала вперед. Ноги сами несли ее.

Костенко не помнила, сколько бежала без остановки. Она не чувствовала усталости – только страх, который гнал ее вперед по кварталам. Аня боялась быть пойманной с ядом в кармане. Каждый, кого ей довелось встретить на пути к автобусной остановке, вызвал у нее подозрения. Однажды Костенко уже бежала так из родного города, когда опасность дышала ей в спину. И теперь бежала вновь, задвинув поглубже мысль о том, что, в сущности, возвращается в чистилище – к Морозову. В голове крутилась фраза: «Я делаю это во благо Коли».

Больше всего на свете Аня хотела очутиться дома. Она думала, что, стоит ей только оказаться в стенах квартиры, в уютной обстановке, которую Есения постоянно поддерживала, все несчастья сразу же отойдут на задний план. Казалось, что, запершись в спальне и накинув на плечи теплый плед, она чудом сможет собрать мысли в единое целое.

Когда сил бежать уже не было, показалась остановка, и Аня замедлилась. Грудь тяжело вздымалась, Костенко жадно глотала прохладный воздух. Присев на лавочку, она уперлась локтями в колени и вцепилась в растрепанные волосы. Слезы сами полились из глаз. Она ненавидела себя и не знала, как найти выход. Оказавшись одна в чужом районе, сидела и думала, есть ли спасение от Морозова, от мыслей, среди которых не было места надежде, и ее пробила дрожь.

Подняв голову и вытерев черные дорожки слез, смешанных с тушью, Костенко посмотрела на приближающийся автобус и осознала, что если не решится на этот шаг, то остаток жизни проведет вдали от близких ей людей. Она дорожила друзьями, пусть