По осколкам льда - Ана Райт

class="p1">Николай отпрянул и, обхватив лицо Ани ладонями, заглянул ей в глаза, пытаясь распознать, ложь ли это. Раньше он видел в них тепло, теперь же был лишь холод. Безразличие, которое демонстрировала Аня, ранило Николая, заставив его сердце болезненно сжаться.

Коля снова склонился над Аней и нежно, легко, почти невесомо коснулся ее губ. Одно дыхание на двоих, короткое оцепенение и опьянение – все ощущения слились воедино. Поцелуй, которому Аня позволила случиться, осознавая, что Николай в последний раз касается ее губ.

– Прощай, – прервав поцелуй, сухо произнесла Аня.

– Почему? – все никак не мог взять в толк Николай причину ее поведения.

– Потому что я не могу быть с тобой. Я пыталась пересилить себя и забыть твое предательство. Но стереть этот момент из памяти не могу. Каждый раз, глядя в твои глаза, я буду вспоминать сцену нашего расставания. Обида перерастет в ненависть, которую я не смогу скрыть.

– Так дело в расстоянии или в обиде? – Николай, вздернув бровь, отстранился от Ани.

– И в том и в другом. – Аня нажала на ручку, слегка приоткрыв дверь. Чувствовала, что еще немного – и захлебнется слезами, которые едва сдерживала. – Когда-то я думала, что ты мой человек. Но проблема в том, что я нарисовала тебя, а ты просто проходил мимо. Словом, нам с тобой не по пути.

Николай провел ладонями по лицу и запустил их в волосы. Он никак не мог понять, зачем Аня отвечала на знаки его внимания, приходила на матчи и искала момент, чтобы побыть наедине, если все это было ей не нужно. Вежливость? Жалость? Ее учтивость и сострадание были ему не нужны. Если Аня не может забыть прошлое, Коля не станет донимать ее своим присутствием. Слишком хорошо воспитан, чтобы причинять такой дискомфорт.

– Это твой окончательный выбор? – спросил Николай, процедив сквозь зубы.

– Да.

– И ты не пожалеешь потом?

– Не пожалею. Никогда не пожалею.

– Тогда прощай.

Николай скрылся за дверью, и вскоре Аня услышала, как он и ребята покинули квартиру. Она не знала, что Литвинов сказал друзьями и слышали ли они их разговор. Аня надеялась, что Коля промолчал, а Есения тактично согласилась проводить их вниз. Так или иначе Костенко осталась в квартире одна. Прижавшись к стене, она сползла на пол и разрыдалась, трогая пальцами губы, которые горели от недавнего поцелуя. Поцелуя, который остался пеплом на ее губах.

Глава 16

Weep not for roads untraveled,

Не плачь о дорогах, где ты не был,

Weep not for paths left alone,

Не плачь о тропинках, что ты оставил,

‘Cause beyond every bend is a long blinding end.

Ведь за каждым изгибом дороги – тупик.

It’s the worst kind of pain I’ve known.

Ничего хуже этой боли я не знаю.

Linkin Park – Roads Untraveled

В течение двух недель Аня испытывала смешанные чувства. Сложно было делать вид, будто ее жизнь пестрит яркими красками, и что она поистине счастлива. Тревога насчет безопасности Николая ни на мгновение не покидала Костенко, которая каждую ночь засыпала с одними и теми же мыслями: в порядке ли он, не угрожает ли что-то его жизни теперь, когда она заключила сделку с Морозовым. Каждый раз, когда Аня брала в руки телефон, она едва сдерживала себя, чтобы не спросить у Коли, как он. Оказавшись в тупике, осознала, что не знала ничего хуже той боли, которую сейчас испытывает.

Аня ходила в редакцию, делая вид, что все хорошо, машинально выполняла любую работу, которую ей давали. Выпуск «Спортивного вестника» имел успех: читатели оценили новый подход и достижения подрастающей молодежи. Потому, когда состоялось очередное собрание, Лев Игнатьевич сообщил, что готов выделить в газете отдельную страницу под любительские спортивные соревнования. Платонов воодушевленно сообщил эту новость, словно он сам изначально предложил такой формат, а не Даниил.

Сидя на собрании, Аня заметила, что с их начальником произошли перемены, пока они были в Нижнем Новгороде. Лев Игнатьевич в свои 45 лет стал выглядеть моложе и, как показалось Костенко, начал уделять должное внимание спорту. В его глазах появился блеск, и Аня предположила, что дело в завязавшемся романе с главным бухгалтером. Перемены случились и в характере Платонова. Если раньше Лев Игнатьевич на каждом собрании давил на сотрудников и часто упрекал их, то сейчас стал более снисходительным. Это в лишний раз доказывало, что любовь меняет людей.

Любовь преследовала Аню повсюду. Она часто встречала влюбленных в парке, где бегала каждое утро, в общественном транспорте по дороге в издательство, в кафе, когда забегала за бодрящим кофе. Незнакомцы были счастливы, и у Костенко каждый раз сжималось сердце от тоски и чувства несправедливости. Возможно, они тоже преодолевают какие-то трудности. Но испытывает ли их судьба так, как ее и Николая? Аня не знала, лишь сдавленно улыбалась им вслед и едва сдерживала слезы.

Внутренними переживаниями, которые прочно засели в ней, Аня ни с кем не делилась. Не потому, что стремилась замкнуться в себе, а из страха. И труднее всего было общаться с Есенией. Вяземская не могла не заметить, что после того утра, когда Костенко, казалось, была счастлива примирению с Николаем, она вдруг стала холодной и апатичной. Есения одаривала Аню задумчивым взглядом каждый вечер, когда они встречались в гостиной за разговором, ужином или просмотром кино. Соседка явно надеялась, что подруга сдастся и выложит правду, какой бы она ни была. Но Аня была молчалива и отвечала далеко не на все вопросы.

С Даниилом было проще. За прошедшую неделю они мало говорили по душам, их общение ограничивалось рабочими процессами. Оба оказались в эмоциональной яме. Лика по-прежнему лежала в больнице, и с каждым днем ее силы угасали. Сакович перестал верить в то, что сестра победит болезнь, и готовился к худшему исходу. Ане хотелось сжать его ладонь в своей и сказать что-нибудь обнадеживающее, но имела ли она право обещать ему что-то? Нет, ведь от нее и от ее слов ровным счетом ничего не зависело.

Каждый вечер, выходя с работы, Аня придерживалась одного и того же маршрута. Морозов обязал ее навещать его в тюрьме, и Костенко не могла не повиноваться этой прихоти. Каждый визит она желала вычеркнуть из памяти навсегда, потому что самоуверенное лицо Морозова, ощущающего власть над ней, жутко ее раздражало. По венам словно текла жгучая ненависть к окружающей ее действительности.

Визиты к Морозову давались Ане непросто. Перед тем как зайти в тюремную комнату для свиданий, ей необходимо было