Советская одноактная драматургия, 1982 - Ксения Николаевна Мануйлова

колени). Не гневайся! (Серьезно.) Я не хотел вас сердить. У меня сегодня сердце поет! Примите мой скромный дар. (Вручает ему платки.)

О т е ц. Волшебник сейчас тебя бросит в котел и съест. (Наступает на него.)

Жених прячется за Гозель. Отец запутывается в платках.

Ж е н и х. Ну, кто попался в мой капкан?

О т е ц. Помоги мне выпутаться!

Ж е н и х. Яшули, салам алейкум! С добрым утром! (Помогает отцу распутать платки.)

О т е ц. Если бы ты не так поздоровался, как следует, я бы тебя разорвал на куски и съел.

Ж е н и х. Ешьте, но только после свадьбы. Если вам мои подарки показались недостаточными, то выйдите во двор и примите стадо овец.

О т е ц. Кто тебя просил пригонять сюда овец? Неужели думаешь, что я без твоей помощи не смогу справить свадьбу дочери?

Г о з е л ь. Ну, правда, зачем надо было пригонять еще и овец?

Ж е н и х. Мы же с вами родственники, а между родственниками не положено считаться. Принести платки — мой долг. А пара каких-то овец — мой взнос.

О т е ц. А этот грохот?

Ж е н и х. Ах это? Мои музыканты.

О т е ц. Весь аул проснется. Другого занятия себе не придумал?

Г о з е л ь. Отец, ну пойми, какая свадьба без музыки?

О т е ц. Каждому овощу — свое время.

Г о з е л ь (подходит к отцу). Перестань ворчать.

О т е ц. Хорошо-хорошо, я и так знаю, что лишний здесь. Могли и не напоминать.

Ж е н и х. Яшули, мы тебя не гоним.

О т е ц. Еще бы! Но можно ожидать всего. (Выходит.)

Г о з е л ь. Не обижайся. Сколько бы он ни ворчал, он у меня — золото.

Звонит телефон.

(Быстро берет трубку.) Да… Кто это?.. Вы куда звоните? Ошиблись… Кто-то ошибся номером.

Ж е н и х. Ты взволнована? Ждешь звонка?

Г о з е л ь (улыбается). Должен звонить один молодой человек. Из больницы должны звонить. Боюсь, придется ехать.

Ж е н и х. Опять эта больница! Хоть на день можно ее забыть?

Г о з е л ь. Мою работу забыть трудно.

Ж е н и х. Какая бы ни была работа, сегодня не отпущу никуда.

Г о з е л ь. Ну, не будем говорить об этом. Ты лучше скажи, где взял эти красивые розы?

Ж е н и х. Такой вопрос задают вору. Мне дал самый знаменитый садовник. Иди, говорит, отнеси своей невесте.

Г о з е л ь. Ты помнишь нашу первую встречу? И тогда в руках у меня были розы.

Ж е н и х. И ты их нечаянно уронила в воду.

Между платками открывается пространство, где они и разыгрывают встречу.

Г о з е л ь. Ой, как жаль! Не заметила, как из рук выпустила.

Ж е н и х (подходит к ней). О красавица! Что ты так смотришь на воду? Любуешься своим отражением?

Г о з е л ь. Я уронила цветы. Вон, поплыли!

Ж е н и х (смотрит). Эти красивые розы? Где вы их взяли?

Г о з е л ь. Такой вопрос задают вору. Девушке дарят цветы.

Ж е н и х. Конечно. Разрешите мне хотя бы достать эти цветы. (Нагибается, чтобы «достать цветы».)

Г о з е л ь. Ой, вы упадете! Намокнете и простудитесь!

Ж е н и х (достает цветы). Возьмите ваши розы.

Г о з е л ь. Вам, наверное, холодно?

Ж е н и х. О нет! Я согрет вашей благодарностью.

Г о з е л ь. Простите. Я растерялась и забыла вас поблагодарить. Большое спасибо. Розы мне преподнес мой больной, которого я оперировала. Это моя первая операция на сердце.

Ж е н и х. На сердце? Говорят, что любовь живет именно там. Вы не видели ее?

Г о з е л ь. Не шутите, прошу.

Ж е н и х. Ну и как? Удачно?

Г о з е л ь. Пока ухудшения нет.

Ж е н и х. Поздравляю.

Г о з е л ь. Спасибо.

Ж е н и х. Если будем здесь стоять, вам придется лечить и меня. Прошу, Гозель, если не трудно, помогите, пожалуйста, выжать рукава.

Гозель помогает ему.

Г о з е л ь. Откуда вам известно мое имя?[1]

Ж е н и х. Я подумал, что такую девушку и должны так звать. Ведь Гозель и значит — красивая.

Г о з е л ь. Мы еще долго будем выжимать рукава?

Ж е н и х. Теперь все, спасибо. Вы на какой стороне живете?

Г о з е л ь (показывает направо). На этой. А вы?

Ж е н и х (показывает налево). Но, сами понимаете, что отныне и я живу на вашей стороне.

Г о з е л ь (засмеялась). Значит, нам по пути.

Ж е н и х. В таком случае разрешите вас проводить.

Они опять возвращаются в комнату с платками.

Г о з е л ь. Если бы ты меня не проводил в тот раз, мы бы так и остались незнакомыми.

Ж е н и х. Это было бы ужасно.

Г о з е л ь. Скажи, ты меня любишь? Только правду.

Ж е н и х. Сколько раз можно говорить?

Г о з е л ь. Сколько бы ни говорил, скажи еще. Накануне свадьбы еще раз хочу услышать.

Ж е н и х. Говорю в сто первый раз: «Гозель, люблю!» (Громко.) Люблю!

Г о з е л ь (закрывает ему рот). Хорошо, но чего ради ты кричишь?

Ж е н и х. Ты не слышишь слов, которые у меня в сердце.

Г о з е л ь. Такие слова нельзя говорить громко. Надо тихо. Вот так: «Я люблю».

Входит  о т е ц.

О т е ц. Ты не можешь приказать своим музыкантам, чтобы они хоть малость помолчали? Толпа целая собралась. Уставились на них и ждут. А свадьба завтра.

Ж е н и х. Яшули, что прикажете — сделаю. Но у нас с ними договор. Они и сегодня и завтра будут играть.

О т е ц. Мы тоже слышали на своем веку и бахши и музыкантов. Но таких усердных вижу впервые.

Ж е н и х. Могу дать совет. Когда вам уже совсем надоест слушать, пригласите их к столу. Перерыв на обед им полагается.

О т е ц. Вот спасибо. Теперь я найду с ними общий язык. (Уходит.)

Ж е н и х. Гозель, мне кажется, твой отец чем-то взволнован?

Г о з е л ь. Пойми его. После смерти матери он жил только для меня. Из-за меня он и не женился. Наверное, не мог забыть маму. А теперь и я ухожу из его дома.

Ж е н и х. Так заведено. Рано или поздно девушка все равно уходит из дому. Тем более ты не очень и спешила.

Г о з е л ь. Я знаю, что мне не восемнадцать.

Ж е н и х. Гозель, я вовсе не хотел тебя обидеть.

Г о з е л ь. Ты говоришь уже не первый раз.

Ж е н и х. Ну, давай не будем обижаться на мелочи. Ведь у нас столько забот. Завтра свадьба. Надо еще наведаться в ателье, в загс.

Г о з е л ь. Что нам делать сегодня в загсе?

Ж е н и х. А вдруг что-нибудь напутали?

Г о з е л ь. И по ошибке зарегистрируют меня с другим?

Ж е н и х. Нам нужно как можно пышнее сыграть свадьбу. А в загсе все по шаблону. Да к тому же там всегда очередь. Как будто не молодоженов регистрируют, а продают дефицитный товар.

Г о з е л ь. Может, это делается специально, чтобы люди хорошенько подумали?

Ж е н и х. Нет, что ни говори, мы не умеем устраивать свадьбы. Говорят одни и те же слова, потом — одно и то же шампанское. А я хочу, чтобы все было необычно.

Г о з е л ь. Вообще, нужна ли такая свадьба?

Ж е н и х. Гозель, свадьба есть свадьба, а ее украшение — пышность.

Г о з е л ь. А я думала, что я — это украшение!

Ж е н и х. Конечно, ты. Но пусть люди увидят, кто ты есть! Пусть