Советская одноактная драматургия, 1982 - Ксения Николаевна Мануйлова

Из напитков, Чимназ-хала, только коньяк хорош.

Ч и м н а з. Ты уж прости, если б знала, то и коньяк бы для тебя купила.

У б о р щ и ц а (наливает себе). Ну, хватит. Остальное — на долю Эльшана. (Принимается за еду.) Чимназ-хала, прости, курицу ты, кажется, не доварила. Кстати, мне позвонить надо. (Снимает трубку телефона, набирает номер.) Алло!.. Агакеримчик, привет! Это я, Солмаз… Да… Нет, не беспокойся. Я как раз от них звоню… Нет, он от меня никуда не убежит. Я с матерью его познакомилась. Хорошая женщина… Конечно, нужно получить деньги… Если сегодня до конца дня не смогу, увидимся завтра. Будь здоров, пока! (Вешает трубку. Поет.)

Я звезда, а не луна,

Я невеста, не жена!

Что ты медлишь у порога?

Видишь, в доме я одна.

(Начинает дремать.)

Появляются  Э л ь ш а н  и  С о л м а з.

Э л ь ш а н (радостно). Мамочка, я привел Солмаз.

Ч и м н а з (глядя на девушку, изумленно). Что?! Это та самая Солмаз?

Э л ь ш а н. Да, именно она.

С о л м а з (смущенно). Здравствуйте.

Ч и м н а з. Здравствуй, здравствуй, милая моя девочка. Добро пожаловать в наш дом. Ты принесла мне радость, Солмаз.

У б о р щ и ц а (очнувшись). Что? Ты это мне, Чимназ-хала?

С о л м а з (к Чимназ). Я еще до встречи представляла вас именно такой: приветливой и доброй… И я не обманулась…

Ч и м н а з. И я тебя — такой же, доченька.

У б о р щ и ц а (Эльшану). Извини за вопрос, это не та самая конфетка с бульвара?

Э л ь ш а н. Это не конфетка, но для меня она слаще и конфет и халвы.

У б о р щ и ц а. Ну, ты молодец, проворный парень!.. А теперь рассчитайся со мной, я должна идти.

Ч и м н а з. Если бы вы пришли еще чуть попозже, сердце бы мое разорвалось. (Смотрит на куртку.) Это ты отцу купил? А почему на себя напялил в такую жару?

Уборщица смеется.

Э л ь ш а н. Лучше не спрашивай, мама! Только я один знаю, сколько мне пришлось промучиться. Она, проклятая, не расстегивается. Дай мне скорее какой-нибудь нож или ножницы — я разрежу ее. Другого выхода нет!

Ч и м н а з. Жалко вещь, сынок…

С о л м а з. Жалко того, мама, кто вынужден носить эту вещь в такую жару.

Ч и м н а з. А ну-ка, подойди поближе. Я посмотрю, в чем там дело…

У б о р щ и ц а. И смотреть нечего. Мы таких сотню в день продаем, и все мучаются.

Чимназ тянет за язычок «молнии», она легко скользит вниз.

С о л м а з (радостно хлопает в ладоши). Ура!

У б о р щ и ц а. Чимназ-хала, поздравляю. У тебя легкая рука. (Наливает вина.) Эльшан, поздравляю. (К Солмаз.) Конфетка, за твое здоровье! У тебя легкая нога. (Пьет.)

Э л ь ш а н (сняв куртку, бросает ее на пол). Повесить мало, кто выпускает такой товар! Вот бы напялить на них эту куртку да в самую жару заставить гулять по городу! Пусть попотеют как следует, может, тогда поймут свою вину. А то только болтают о качестве.

У б о р щ и ц а (набирает номер). Агакеримчик, это опять я… У меня хорошая новость… Эльшан вылез из куртки… Нет, не резали… Конечно, прекрасное качество.

С о л м а з. Эльшан, взгляни-ка на ярлык, посмотрим, какая фабрика выпустила куртку.

Э л ь ш а н (смотрит на ярлык). Не могу поверить! Наша фабрика! И штамп ОТК есть! Действительно, смешно получилось…

Ч и м н а з. Значит, ты сегодня расплачивался за чужие грехи? Но у тебя есть и свои. Отложим на время разговор, Эльшан, но мы еще вернемся к нему… А сейчас — прошу за стол!

С о л м а з (Эльшану). Кажется, мой приход не совсем кстати…

Э л ь ш а н. Наоборот, очень даже кстати. Я получил хороший урок. Причем в присутствии любимой… Как все-таки хорошо, что история с этой курткой на «молнии» случилась именно со мной!

З а н а в е с.

А. Мамилиев

СВАДЬБА

Драма в одном действии, двух картинах

Перевод с туркменского А. Самсония.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

ГОЗЕЛЬ.

ОТЕЦ.

ЖЕНИХ.

Действие происходит в наши дни.

КАРТИНА ПЕРВАЯ

Высвечивается обручальное золотое кольцо. Постепенно свет усиливается. Теперь мы видим комнату, где развешаны разноцветные платки-атгулаки, которыми туркмены украшают машины, участвующие в свадебной процессии. Они создают своеобразное свадебное убранство.

Раннее утро. Г о з е л ь звонит по телефону.

Г о з е л ь (в трубку). Ты, Джерен? Нет улучшения?.. Что ж, теперь надо ждать… Прошу тебя, все время сообщай о его состоянии. (Кладет трубку.)

Входит  о т е ц.

О т е ц. С добрым утром, доченька. Ты уже встала?

Г о з е л ь (встрепенувшись). Ой, отец, это ты?

О т е ц. Что ты так задумалась? Ты кого-нибудь ждала? Хотя это я спрашиваю совсем невпопад. Теперь, конечно, ты не меня будешь ждать.

Г о з е л ь. Отец…

О т е ц. Все, все. Дочь-невеста как отрезанный ломоть хлеба. (Садится.) И ты меня оставляешь. Раньше — покойная мать, а теперь — ты.

Г о з е л ь (обнимая его). Отец, ну зачем ты? В такой для меня счастливый день… Ты же сам ждал, когда я уйду из дому. Помнишь, говорил: «Как тебе не стыдно? До каких же пор ты будешь выбирать? Когда же ты наконец, как другие, выйдешь замуж?» Говорил? А теперь грустишь. Разве ты не рад?

О т е ц. Как это — не рад? Разве можно не радоваться счастью дочери?! Сколько я ждал этого часа! Но, слава богу, настал и наш черед. Только после тебя этот дом осиротеет.

Г о з е л ь. Отец, разве я далеко уезжаю? Мы не оставим тебя одного.

О т е ц. Ой, доченька, мы, старики, всегда в тягость молодым.

Г о з е л ь. Ну, вот, с утра ты обязательно должен мне испортить настроение. (Улыбаясь.) Если ты боишься одиночества, можешь жениться.

О т е ц. Нет, доченька, поздно. Мой караван давно ушел.

Г о з е л ь. Тогда… попроси своего зятя остаться у нас.

О т е ц. И попрошу. Разве наш дом не может стать счастливым очагом для вас обоих?

Г о з е л ь. Не знаю… У нас ведь не принято мужчине идти в дом жены.

О т е ц. Ну и что? Если не принято, то все должны этому следовать? Зятя не пускают к себе в дом те, у кого он плохой.

Г о з е л ь. Отец, он тебе нравится? Правда?

О т е ц (уклончиво). По-моему, неплохой парень.

Г о з е л ь. И я так думаю.

В это время во дворе слышится шум, звучит веселая, довольно громкая мелодия. Входит  ж е н и х. Он обвешан яркими платками. В руках букет роз.

Ж е н и х (обращаясь к Гозель). Еще только первые лучи солнца коснулись земли, а я уже у ваших ног! (Склоняется перед Гозель.)

О т е ц. Ты можешь по-человечески здороваться?

Ж е н и х. О шахиня красоты! Прими эти розы, улыбающиеся утренним лучам, как невеста — своему жениху! (Подает цветы.)

Г о з е л ь. Благодарю за ваш дар!

О т е ц. Нет, он не может, чтобы ничего не выкинуть.

Ж е н и х. О волшебник, который держит под замком шахиню красоты! Не гневайся на меня!

Гозель смеется.

О т е ц. Я сейчас покажу тебе, какой я волшебник.

Ж е н и х (опускается перед ним на