Скандальный поцелуй - Джулия Энн Лонг

Если это был комплимент, то с изрядной долей осуждения. Гудкайнд помедлил у скамьи, как бы предлагая присесть.

— Хотя, возможно, вы более привычны к увеселениям, — сказал он, когда они уселись.

— Возможно, — осторожно отозвалась Синтия.

Гудкайнд уставился на ее руки, и она предположила, что он любовался ее перчатками.

Ах, он выглядел таким заурядным!

Не считая позеленевшей кожи, конечно.

— Вы ведь знакомы с разновидностями пороков, мисс Брайтли?

Синтия опешила. Она не была уверена, что это подходящая тема для беседы во время ухаживания. Хотя, возможно…

Возможно, он решил осторожно прощупать степень ее терпимости к различным порокам. Интересно, переодевание в женскую одежду считается прегрешением, с точки зрения мистера Гудкайнда?

Насколько она помнила, подобные вещи никогда не упоминались в проповедях священников.

Наверное, Гудкайнд немало страдал из-за своих наклонностей.

Она посмотрела в его бледно-голубые глаза. Интересно, ему нравится голубое — например, шляпки с голубой отделкой или перчатки из бледно-голубой кожи?

— Мне приходилось сталкиваться с различными… странностями, — ответила Синтия.

— Правда? — Его глаза расширились, и он поморщился, словно избыток света вызвал у него приступ головной боли. — Было бы любопытно узнать, с какими именно.

Это звучало как приглашение к дальнейшим откровениям.

— Ну… например, я понимаю, что некоторые джентльмены имеют… свои причуды.

Гудкайнд уставился на нее в изучении:

— П-причуды?

Тут он слегка расслабился, и его колено — как бы случайно — коснулось колена Синтии. При этом он украдкой поглядывал на ее грудь, обрисованную белым платьем. Затем его взгляд переместился на ее руки, обтянутые белыми перчатками. Тотчас рука Гудкайнда подобралась к ее руке, лежавшей на скамье.

Заговорив о причудах, Синтия догадывалась, что ей придется проявлять осторожность, если она не хочет отпугнуть кавалера. Протянув руку, она коснулась розы, нависавшей над скамьей. Его взгляд последовал за ее рукой. «Значит, перчатки!» — промелькнуло у нее.

Она повернулась к нему:

— С другой стороны, у всех людей есть свои причуды, не так ли? И нам следует относиться с пониманием к пристрастиям других людей.

— О, мисс Брайтли!.. — выдохнул Гудкайнд. — У вас прямо-таки… революционное мышление.

Приободрившись, Синтия продолжала:

— И два человека с различными наклонностями вполне могут жить вместе, не подавляя друг друга.

На его лице отразилось замешательство.

— Полагаю, вы правы, — согласился он.

— Возьмем, к примеру, меня… Я довольно искусная портниха. И могу, не привлекая лишнего внимания, сшить подвязку — такую, что даже налезла бы на… мужскую ногу.

Гудкайнд замер. И затаил дыхание.

На несколько секунд воцарилась тишина, нарушаемая лишь щелканьем ножниц садовника.

— Мы все еще обсуждаем… причуды, мисс Брайтли? — пробормотал он наконец.

— Конечно, — ласково ответила Синтия.

Гудкайнд нахмурился. Затем открыл рот и поднял палец, собираясь откликнуться пылкой тирадой. Но все же передумал.

— И я обожаю делиться, — добавила Синтия в надежде поощрить его.

— Ну… делиться — это замечательно! — Он немного оживился.

— Например, я бы охотно делилась с вами своими шляпками… — Синтия сделала глубокий вдох, готовясь нырнуть в омут. — У меня есть шляпка, которая прекрасно сидела бы на вас. Она подходит к форме вашей головы.

Гудкайнд отпрянул, вытаращив свои голубые глаза.

— На голубой подкладке, — добавила Синтия после короткой заминки.

Секунду Гудкайнд молча взирал на нее. Затем встал, выпрямившись с медлительностью человека с искалеченным позвоночником.

— Ну и притон… — пробормотал он с изумлением в голосе.

— Простите… — Синтия начала нервничать.

— Логово! — рявкнул Гудкайнд во весь голос.

Садовник, работавший неподалеку, в испуге вскрикнул. Синтия же поспешно отодвинулась подальше от Гудкайнда.

— Это место — настоящий притон для извращенцев, — продолжал он. — Вначале вы поощряете меня к тому, чтобы я напился и наделал глупостей. Потом юный Редмонд и этот аристократический отпрыск обчищают мои карманы с помощью бильярда: А теперь вы искушаете меня своим смазливым личиком и разговорами о причудах — хотите, чтобы я надел подвязки и шляпку, дабы удовлетворить ваши странные наклонности. Вы развращены, мисс Брайтли. Вы неисправимо испорчены своим пребыванием в высшем свете.

— Но, мистер Гудкайнд…

Он со вздохом покачал головой:

— Я буду молиться за вашу душу, мисс Брайтли. Но я благодарен вам. Вы дьявол в красивом обличье. Познав искушение, я доказал, что могу противиться ему, и это пойдет на пользу моей книге. Мне больше незачем оставаться в этом притоне. И я не надену подвязки! Ни для кого! Я уезжаю.

Гудкайнд повернулся и зашагал прочь, выражая всем своим видом праведное негодование. Однако, сделав несколько шагов, обернулся.

— Не забудьте купить мою книгу этой осенью, — добавил он. И двинулся дальше, направляясь к дому. — Подвязки… — донеслось до Синтии его бормотание.

Майлс спрыгнул с коня, собираясь передать поводья конюху, когда голос, раздавшийся за его спиной, заставил его обернуться.

— Мистер Редмонд!..

Это была Синтия. Он не был уверен, что рад ей, поскольку провел все утро, пытаясь изгнать ее из своих мыслей быстрой скачкой и тщательным планированием предстоящего путешествия.

К тому же в ее голосе было что-то зловещее.

Майлс внимательно посмотрел на нее.

Лицо Синтии порозовело от жары и продолжительной прогулки. Сдвинув на затылок шляпку, она пригладила влажные завитки, прилипшие к вискам. Судя по ее виду, она поставила себе целью разыскать его. «Интересно, зачем я ей понадобился?» — подумал Майлс с беспокойством.

— Добрый день, мисс Брайтли, — сказал он с легким поклоном; рядом крутились конюхи, ожидающие его указаний и всегда готовые подслушать, если представится такая возможность.

Синтия промолчала, и он спросил:

— Могу я быть чем-нибудь полезен?..

— Кажется, мистер Редмонд, я сказала мистеру Гудкайнду нечто такое, что чрезвычайно задело его.

— Вот как? — отозвался он с беззаботным видом. — А вы не могли бы поделиться со мной тем, что сказали мистеру Гудкайнду?

Последовала пауза.

— Нет, — буркнула наконец Синтия. — Не могу.

Майлс откашлялся.

— Что заставляет вас думать, что ему не понравились ваши слова?

Синтия стремительно шагнула к нему, остановившись так близко от него, что он мог бы сосчитать ее ресницы. Ее глаза сверкали, на щеках горели два красных пятна.