Белорусские народные сказки - Автор Неизвестен -- Народные сказки

— Стой! Мели!

Черт и так и этак — никак вырваться не может. Крепко держит его Гаврила.

Начал он молоть вместо мельника.

Навалил Гаврила полон воз мешков, а всё мука из лотка сыплется.

— Ну, хватит, — говорит Гаврила мельнику, — а то лошадь не довезет.

Взвалил он мешки с мукой на телегу, и правда, не сдвинет лошадь такого воза. Что тут делать? Схватил Гаврила черта за рога, поставил его в припряжку и — айда! Дома пустил черта в хлев, а сам спать улегся.

Наутро видит поп — в хлеву черт скачет. Испугался поп, замахал крестом и бегом к попадье.

— Что делать, матушка? Нашего-то Гаврилу и черти не забрали…

Матушка развела руками.

— Что ж, — говорит, — одно остается сделать. Напиши ему бумагу да пошли к царю, чтоб пенсию тебе за три года выхлопотал… А пока оп будет в дороге, мы уложим свое добро да выедем в другое место. Вернется Гаврила назад, а нас и нету…

Поп так и сделал. Кликнул Гаврилу и говорит:

— На тебе вот эту бумагу. Бери лошадь и повозку да поезжай к царю, выхлопочи мне пенсию за три года.

Взял Таврила старую телегу, на которой сено возили, запряг медведя, черта в пристяжку и покатил к царю. Едет, только гром гремит, только пыль курит.

Приезжает он в столицу и катит прямо на царский двор. Часовые испугались, доложили царю: «Так, мол, и так, ваше величество, какой-то незнакомый хлопец из неведомого царства на медведе и черте к тебе приехал».

Царь испугался, за трон забился.

— А спросите, — говорит, — что он от меня хочет?

Вернулись часовые, спросили. Гаврила достал из-за пазухи бумагу и подает часовым. Те опять к царю — с бумагою.

А никакой пенсии царь попам не платил. Пенсию попы от архиерея получали. По чтоб не иметь дела с чертом, отсчитал царь тыщу рублей и говорит часовым:

— Отдайте их попову посланцу, да только пусть поскорее назад едет.

Получил Гаврила тыщу рублей, повернул телегу и назад. Приезжает домой. Видит — на дворе два воза стоят, а на них все поповы пожитки. «Эге! — думает Гаврила. — Видно, хозяева куда-то перебираются. Кому ж я тогда служить буду?»

Спрятал он в пуне медведя и черта, а сам распорол на одном возу мешок, высыпал сухари, залез в него и лежит.

Тем временем вернулись из комнат хозяева. Поп сел на один воз, попадья на другой — и поехали.

А надо сказать, что была попадья пудов на десять весом. Как уселась она на мешке, где лежал Гаврила, так работник и закряхтел. Прислушалась попадья — что-то под нею трещит…

— Батюшка!.. — кричит она попу. — На моем возу ось трещит. Боюсь, как бы не сломалась.

Подошел поп к возу, посмотрел — ось цела и колеса целы.

— Это ты, матушка, на сухари села, вот они и трещат.

— Да нет, Кирила, сухари твердые, а я на мягком мешке сижу!

— Сухари, тебе говорю, сухари! — заспорил поп. — Я же их сам на этот воз клал.

Поднялась матушка, развязала мешок, а там — их работник Гаврила!.. У попа с попадьей так глаза на лоб и полезли.

— Так это ты здесь, Гаврила? — говорит поп.

— А где же мне быть? — смеется Гаврила. — Где хозяин, там и работник должен быть.

Что тут делать попу? Сел он с матушкой на передний воз и — поехали.

А работник едет следом за ними на другом возу.

Поп едет да все спину почесывает:

— Что нам делать, матушка? Как от Гаврилы избавиться?

— Ничего, — говорит попадья, — избавимся! Ты только меня слушайся.

Наступил вечер. А тут как раз хорошие места пошли — озеро с крутым берегом да кусты.

— Давай, — говорит матушка попу, — тут заночуем. Мы ляжем с тобой рядом, а Гаврилу положим в стороне, к воде поближе. И только он уснет, возьмем да и бросим его в озеро.

— Хорошо, — обрадовался поп, — так мы и сделаем!

А работник все это слышал: поп был глуховат и матушка ему на ухо громко говорила.

Остановились путники на берегу озера. Поужинали и легли спать. Поп с попадьей за дорогу устали и сразу уснули как убитые. А работник пошел в кусты, разложил костер, сидит себе да греется.

Проснулась в ночи попадья и, не разобрав спросонья, бросила батюшку в озеро. Поп плюхнулся, как мешок, и пошел ко дну…

Наутро Гаврила приготовил поесть и будит матушку:

— Пора, матушка, завтракать.

Протерла попадья глаза, видит — перед ней работник Гаврила здоров и живёхонек!..

— Ты что… с того свету вернулся? — дивуется попадья.

— Так и есть, матушка, вернулся, — говорит работник.

— Ну, как там?

— Очень хорошо.

— А где ж батюшка? — оглянулась попадья.

— Да он там, где и я был, — говорит работник.

— На том свете?

— Ага. Ему там уж так понравилось, что сказывал — другую попадью себе найдет и сюда больше не вернется.

— Как так другую?! — вскрикнула попадья. — А я-то с кем буду! Нет, старый черт, я тебе все патлы повырву за этакие речи! Ишь ты, другую попадью захотел…

И как стояла, так и бухнулась попадья в озеро попа Кирилу на том свете искать.

А Гаврила запряг лошадей да и поехал своей дорогой.

МЕДВЕДЬ

Прежде медведь был таким же, как мы, человеком. Людей тогда было мало, и жили они в лесах. Охотились там на зверей и птиц. Летом собирали грибы и ягоды, копали корни растений и запасались ими на зиму. А больше всего запасались орехами и медом. Пчел было много. И водились они в дуплах да в земляных норах.

Люди искали пчел в дуплах, и кто первый находил их, тот обвязывал то дерево веревкой, и никто уже не имел права их трогать.

А жил в ту пору один человек — несусветный лентяй. Не хотелось ему самому пчел искать, вот и выдирал он чужих.

Жилось тому лентяю неплохо. Раздобрел он на чужом меде, толст сделался, как колода. Да вот беда: трудно стало ему на деревья за медом лазить.

Стал он раздумывать, что бы такое сделать, чтобы легко было на деревья лазить. Но ничего не придумал.

Проведал однажды лентяй, что живет за семью лесами, за семью болотами такой колдун, что все может сделать.

«Пойду, — думает, — к нему. Может, он сделает меня легким».

И пошел он к тому колдуну. Идет лесами,