Сон в тысячу лет (СИ) - Елена Кондрацкая

кто-то стянула череп раскалённым обручем и теперь пытался расколоть макушку надвое топором. Да ещё и ныл ушибленный затылок. Вдобавок ко всему приходилось слушать бубнёж Сан, которая решила, что после избиения и на голодный желудок «уроки любви» усваиваются гораздо лучше и спешила напичкать Мико знаниями вместо завтрака. Хотя, может, так даже лучше, есть она бы всё равно не смогла — из-за боли в голове любые мысли о еде вызывали тошноту. Речи Сан тоже вызывали тошноту, но казались вполне выносимыми, но, конечно, больше всего на свете Мико хотела вернуться в тёмную комнату и заснуть.

Прошло уже три дня с того странного сна. Как ни странно, после разговора с Юки Мико стало немного легче. Недостаточно, чтобы снова оголтело броситься вперёд, сверкая пятками, но земля над головой будто перестала давить так сильно и сквозь её толщу будто бы пробился тоненький лучик. Мико не знала, как это объяснить и надолго ли ей хватит этого света, но ухватилась за него, будто за путеводную нить — куда-нибудь да выведет. Отыскать бы только силы идти.

Сан села рядом и разлила мятного чая.

— Помогает от головной боли, — сказала она, подовигая чашку к Мико. — Стражи не должны были тебя бить. Госпожа Рей их накажет.

Мико ничего не ответила, но чай глотнула. Он обжёг язык, но тошнота притупилась и невидимый обруч на лбу совсем немного ослаб. Зато перед глазами вырос Акира, покрытый кровью Рэйдена. И сам Рэйден — у его ног, мёртвый. Мико зажмурилась, отгоняя ужасные мысли, но они не уходили.

Акира просто стоял. Стоял и смотрел, как стража волочит Мико прочь из комнаты. Слышал, как трещит её череп, ударяясь об пол. За мгновение до того, как её вытащили из комнаты, Мико видела сожаление в его янтарных глазах. Действительно, видела. Только, что толку от его сожалений, если он ничего не сделал. Что бы он ни чувствовал, как бы больно ему ни было, он ничего не сделал.

Мико не заметила, как сжала в пальцах чашку, и она с треском лопнула, облив её кипятком.

— Вот демон! — вскрикнула она, вскакивая и стряхивая с себя горячие капли. Зацепила ногой столик, и он перевернулся. Чайник завалился на бок, лишившись крышечки, и чай впитался в татами, данго покатились по полу, оставляя за собой сладкий влажный след. Сан тоже вскочила, вцепившись в чашку, в надежде уберечь свой чай от общего хаоса.

— Не смей повторять подобное с гостями, растяпа, — проворчала она. — И следи за языком, если не хочешь, чтобы тебя отходили розгами.

— Разве можно портить тела ойран? — скривилась Мико, наклоняясь, чтобы подобрать осколки.

— Бьют обычно по икрам — они гостей мало интересуют. — Сан смерила её взглядом. — Да и тебя уже сложно испортить. Одна надежда, что научишься сносно танцевать, и гости не обратят внимания на твоё лицо.

Мико вспыхнула. Рука сама схватилась за черепок. Острые грани врезались в пальцы, но Мико этого почти не почувствовала. Она размахнулась и швырнула осколок точно в Сан. Ойран вскрикнула, отскакивая в сторону, и черепок со звоном разлетелся, ударившись о стену.

— Ты что творишь?! — завопила Сан, прикрывая ладонью тонкий порез. Осколок чиркнул её по щеке и теперь к подбородку слезой стекала струйка крови. — Совсем ополоумела?!

— Тебе тоже не мешало бы следить за языком, — процедила Мико. — В следующий раз я попаду в глаз.

Сердце отбивало безумную дробь, а страх ещё не успел пробиться сквозь злость. Мико отреагировала на слова Сан быстрее, чем успела подумать, механически, как всегда реагировала на нападки соседской ребятни. Она подняла ещё один осколок.

— Сумасшедшая! — взвизгнула Сан. — Убирайся! Тебя сегодня же…

— Что? Выпорют? — Мико шагнула навстречу Сан, а та попятилась, пока не упёрлась спиной в стену. Босая пятка нашла осколки, и ойран заскулила, но побоялась отвести взгляд от Мико. — Думаешь, меня раньше никогда не били? Хочешь разозлить меня еще больше?

Она приложила осколок к порезу на щеке Сан и легонько надавила, точно так же, как та давила лезвием шпильки на её шею три дня назад.

— Может, нарисовать тебе такой же шрам? М? — Мико улыбнулась и тыльной стороной ладони вытерла кровавую слезу со щеки Сан, а та поморщилась от боли. — Ты, кажется, решила, что красота даёт тебе право издеваться надо мной?

— Н-нет, — пискнула Сан, жмурясь и стараясь отодвинуться от острого черепка. — П-прости меня. Я… была груба.

Мико склонила голову набок, кривя губы в ухмылке. Смерила Сан взглядом, словно та была не лучше и не опаснее соседского мальчишки, и разжала пальцы. Черепок упал на татами.

— Извинения приняты, — сухо сказала она и, стремительно развернувшись, вышла.

Мико не помнила, как добралась до своей комнаты, рывком закрыла дверь и схватилась за грудь, тяжело дыша. Мико прошиб холодный пот, руки дрожали. Сердце колотилось так быстро и больно, что казалось, вот-вот разорвётся. Ноги не гнулись и подкашивались, так что Мико, сделав пару шагов, опираясь на стену, сползла на татами. Она сказала это. Она, правда, сказала такое ойран?! И та извинилась!

Мико скрутило от ужаса, и она уткнулась лбом в пол, хватая ртом воздух. Её выпорют. Точно выпорют. Или того хуже — отварят в котле на ужин какому-нибудь гостю. Со стоном Мико завалилась на бок во все глаза глядя на дверь. Она вот-вот откроется, в комнату ворвутся стражи и снова поволокут Мико, словно непослушное животное.

Но дверь всё не открывалась. Шли часы, Мико глазела на дверь, боясь шелохнуться, то проваливаясь в сон, то просыпаясь от малейшего шороха. Дверь оставалась закрытой. Комната окрасилась в малиновый,  потом в сиреневый, и наконец  погрузилась в ночь, но за Мико так никто и не пришёл.

Страх сменился голодом. Желудок заурчал, требуя пищи. За день ей никто не принёс еды. Ничего удивительного, ела она эти дни в комнате Сан, чтобы у ойран была возможность обучать Мико манерам за столом. Что ж, утренний урок явно не удался.

Мико поднялась с пола, размяла затёкшее тело и выглянула в коридор. На этаже было тихо. Тускло светили напольные лампы из белой рисовой бумаги. Двери в комнаты ойран были закрыты. Поколебавшись несколько мгновений, Мико двинулась к чёрной лестнице, которая должна была привести её на кухню.

Будучи служанкой Мико часто пробиралась на кухню и в общей суматохе таскала