Рыцарь ночи - Лазарева Ярослава

Я вздрогнула и внимательно на нее посмотрела. Рената сидела неподвижно и словно видела что-то внутри себя. Вот она опустила голову. Локоны упали ей на лицо. Я молчала. Через несколько минут Рената встала.

— Извини, — только и сказала она и покинула комнату.

Я посидела какое-то время, затем тоже встала, подошла к окну и выглянула на улицу. Крыши близлежащих домов покрывал снег, вдали за ними сияла рубиновая звезда на одной из башен Кремля. Я какое-то время постояла у окна. Рената не возвращалась. Тогда я побродила по комнате, изучая различные вещицы, украшающие интерьер. У Ренаты был явно изысканный вкус.

«Она наверняка из благородной семьи, — решила я. — Судя по этим антикварным вещам, напоминающим убранство покоев знатной дамы, она привыкла к роскоши».

Я приблизилась к огромному резному шкафу красного дерева. Он был плотно забит книгами и дисками. Я вытащила одну в потрепанном золотом переплете. Это было оригинальное издание начала прошлого века. Страницы пожелтели, текст был с буквой «ять», но читался легко. Книга называлась «Сказания о вампирах». Я уселась на диван. Возле него находился торшер с сиреневым абажуром на замысловатой позолоченной ножке. Включив его, я раскрыла книгу и с любопытством начала читать.

«Каждую ночь перед рассветом вампир забирался в свой гроб, чтобы провести в нем время до наступления тьмы, но воспоминания о тех днях, когда он был живым, очень тревожили его. Он безумно хотел лишь одного — еще раз увидеть солнце. И это привело к тому, что однажды вампир выбрался из гроба слишком рано, когда солнце только садилось за горизонт. Превозмогая страх, он открыл окно склепа и выглянул — и последний луч солнца ослепил его. С тех пор вампир был слепым. Он уже не мог, как прежде, искать себе новых жертв. Поэтому стал появляться с наступлением тьмы на улицах Йозефова, одетый как бродячий музыкант с черной скрипкой в руках. Он начинал играть очень печальную мелодию. И как только эта мелодия входила в чью-то одинокую душу, этот человек уже не мог сопротивляться. Скрипка манила к себе, человек шел на ее зов и непременно попадал в объятия слепого вампира. Когда тот выпивал кровь своей жертвы, из его слепых глаз падали на мостовую Йозефова кровавые слезы и превращались в красные гранаты. А утром люди находили их и делали украшения, не зная, что это слезы вампира. Именно таким образом появился чешский гранат. И он отличается особенно ярким, насыщенным цветом, словно изнутри пропитан кровью».

— Что ты читаешь? — раздался голос Ренаты, и она вошла в комнату.

— Сказки, — ответила я, закрыла книгу и положила на столик.

— А, это! — улыбнулась она, подходя к дивану и садясь рядом со мной. — Интересный сборник. Я собираю такие книги… уже давно…

— Да, интересный! — согласилась я. — Прочитала сейчас про слепого вампира. Знаешь, я купила в Праге чешский гранат. Он и правда очень насыщенного алого цвета. Интересная легенда его происхождения, — задумчиво добавила я. — Кто бы мог подумать, что это кровавые слезы вампира, который очень хотел увидеть солнце и поплатился за это. Вы никогда не видите солнца?

— Знаешь, мы ведь тоже проходим свою эволюцию развития. Я читала, что в древнее время те, кто пил лишь человеческую кровь, не могли находиться на солнечном свете ни секунды и мгновенно погибали. Но потом появились желающие покончить таким образом со своим существованием. И Тьма слегка трансформировала тела вампиров, дав им развитие в другом направлении. Исчезнуть на солнце стало не так просто. Ну а такие, как мы с Грегом, отказавшиеся от употребления человеческой крови даже в микроскопических дозах, вообще приобрели особые свойства.

— И в чем они заключаются? — нетерпеливо спросила я.

— Температура нашего тела необычайно низка, — пояснила она. — Ты наверняка заметила, какие холодные у Грега руки. И когда мы попадаем на солнце, от естественного тепла она повышается, что для нас очень плохо. Начинается естественная реакция охлаждения тела, и если мы остаемся на солнце долго, то из-за этой реакции невольно впадаем в состояние, сходное с анабиозом. Мы становимся обездвижены и беспомощны. И охотники знают об этом. Они между собой называют это «сон вампира» и тщательно выискивают «спящих». Уничтожить вампира в таком состоянии не представляет труда. Но кто по своей воле впадет в него? Поэтому мы тщательно избегаем солнечных дней и жарких стран.

— Вот оно что! — задумчиво проговорила я.

— Но учти, что я сейчас дала тебе оружие против нас с Грегом, — заметила Рената. — И ты должна молчать об этом.

— Могла бы и не говорить! — обиделась я. — Я никогда не причиню вам вреда! Ни за что!

— Кто знает! — вздохнула Рената и отодвинулась от меня.

Затем вообще пересела на кресло.

— Ты меня волнуешь, — с трудом произнесла она, и я увидела, как раздулись ее ноздри, а верхняя губа начала приподниматься. — Не представляю, как Грег сможет справиться с собой.

— Ты по поводу поверья? — уточнила я, чувствуя, как на меня накатывает волнение.

— Секс с девственницей, — прошептала Рената. — Нет, это невозможно! Есть вещи, которые невозможны по определению. Такая кровь лишит разума даже самого сильного, сопротивляться этому никто не сможет. И Грег не первый пытается пройти этот путь.

— Вот как? — заметила я и поежилась.

— К тому же он нарушил одно из условий, он тебя полюбил! И кто знает, чем это может закончиться! Атанас уже пытался, — после паузы добавила она.

— Ваш дед? — уточнила я и вспомнила страшное письмо Дино.

— Ну да, мы его так называем, ведь он из нашего рода самый древний.

— И что произошло? — в нетерпении спросила я.

— Его полюбила девственница… Но он не смог совладать со своей натурой и, почувствовав запах ее крови, потерял рассудок и выпил ее до дна. Она умерла в его объятиях. А после этого он стал одним из самых кровожадных и ненасытных вампиров в округе. Он родом из Чехии.

«Да, видимо, Дино писал именно об этом вампире, — мелькнула мысль. — Слишком много совпадений. И наверняка он не все мне открыл».

— Атанас сейчас здесь? — поинтересовалась я, пытаясь справиться с волнением.

— Я думала, что ты уже все поняла, — тихо сказала Рената. — В вашей деревне в последнее время происходили непонятные для жителей истории. Вначале телята, затем коза…

— И Миша?! — вскрикнула я.

Рената молча кивнула и приложила палец к губам. Я вскочила и забегала вдоль дивана. Она меня не останавливала. Мне хотелось закричать, может, даже ударить ее, только бы избавиться от боли, которую я сейчас испытала. Но я понимала, что Рената, по большому счету, здесь ни при чем. Как и Грег.

— Атанас, не хочет или не может придерживаться… нашей с Грегом диеты, — продолжила Рената, когда увидела, что я вновь опустилась на диван. — Поэтому после случая с твоим односельчанином семья решила, что ему лучше отправиться в Лондон. Там почти постоянно живет Порфирий, или отец, как мы его называем.

— Так Грег сейчас с ними? — догадалась я.

— Да, он пока там, — кивнула Рената. — Надеюсь, я ответила на все твои вопросы.

Она вдруг встала. Я видела, что она очень нервничает, но не могла понять почему.

— Тебе пора уходить, — тихо произнесла Рената. — Я больше не могу находиться рядом с… — она запнулась и взглянула на меня. Потом все-таки закончила: -…с твоей кровью.

Я тут же вскочила.

— Не бойся! — сказала она. — Я в состоянии себя контролировать. К тому же я только что утолила жажду, чтобы облегчить себе общение с тобой.

Я тут же вспомнила о клетках с кроликами на ее «кухне» и внутренне содрогнулась.

— Я пойду, — сказала я.

— У меня есть для тебя новогодний подарок, — сообщила Рената.

Я удивленно на нее посмотрела, но она лишь молча улыбнулась и поманила меня за собой. Мы прошли в ее мастерскую. На мольберте стояла картина. И я невольно вскрикнула, увидев изображение. Рената, несомненно, была необычайно талантливым художником. Прямоугольное полотно четко разделялось на две половины — темную и светлую. В темной части сидел Грег, в светлой — я. Мы сидели на земле боком к зрителю, соприкасаясь спинами. Фоном для темно-серой фигуры Грега служило черно-фиолетовое небо. И только его белый четкий профиль светлым пятном выделялся в этой мрачной ночи. Моя фигура в белом воздушном платье была изображена залитой солнечным светом. Я держала поднятой правую руку, на ее раскрытой ладони сидела лазоревая бабочка.