Долг воина - Джульет Маккенна

Улыбка Велиндры придала внезапную женственность ее почти мужским чертам. Она никогда не будет считаться красавицей, но ее поразительная внешность должна останавливать взгляды, воздействуя сильнее обычных прелестей. Несколько прядок тонких белокурых волос выбились из-под ее капюшона, и магиня смахнула их с глаз, которые тоже казались неожиданными, светло-карими со светлыми ресницами. 

— Значит, ты — Райшед, — протянула она. — Я много о тебе слышала.

Я решил не уступать ей в прямоте.

— От кого?

— Сначала от Отрика. — В этих словах сквозила такая печаль, что казалось, будто тяжелые грозовые тучи над нами еще больше потемнели. — А потом от Троанны.

— Какое отношение имеет Троанна к твоим исследованиям? — Казуел топтался рядом, боясь, как бы от него не ускользнули чьи-то маневры.

— Она снабжает меня всеми новостями из дома, Каз, — легко ответила Велиндра. — Я должна ей сказать, что ты о ней спрашивал?

Казуел моргнул, захваченный врасплох. Я еще не вполне разобрался в официальных и неофициальных чинах и рангах магов Хадрумала, не всегда внятно определенных и частично совпадающих обязанностях их Совета и их Залов. Но я знал достаточно, чтобы понять: Казуел не захочет, чтобы Троанна, признанная выдающимся магом водной стихии, затачивала об него свой острый язычок. Если мастер Туч и госпожа Наводнений держат Велиндру в курсе событий, то эта женщина имеет могущественных друзей.

— Чем может помочь тебе эсквайр Д'Алсеннен? — вежливо спросил я.

Велиндра снова улыбнулась.

— Он пересек океан и плавал у неизвестных берегов с течениями и ветрами, еще не познанными ни одним магом. Ни один чародей никогда не откажется от возможности пополнить свои знания.

Что верно — то верно, но если это вся причина, то я — каладрийский вьючный мул.

— Я посмотрю, сможем ли мы удовлетворить твое желание, — со спесивой важностью объявил Казуел.

Глаза у Велиндры посуровели. Я решил было, что она поставит Казуела на место, но появление нового лица избавило его от отповеди.

— Маг Девуар. — Новоприбывшая сделала нервный реверанс, пачкая подол розового платья в грязи причала.

— Аллин? — В голосе мага проскользнуло и удивление, и недовольство.

— Ты имеешь право звать его Казуелом, как это делают все остальные, — процедила Велиндра. — Как там Урлан?

Девица Аллин посмотрела на нее, покраснела и опустила глаза. Изучая свои сложенные руки, она ответила:

— Обе ноги сломаны, и боцман говорил, что из правой голени торчит кость. Его отнесли в лазарет при усыпальнице.

Если Велиндра была почти одного роста со мной, то Ачлин едва доставала до плеча Казуела. И даже тяжелая накидка с капюшоном, собранная вокруг нее в складки, не позволяла усомниться, что фигура у нее такая же круглая, как ее простое курносое лицо. Но в глазах-пуговках Аллин светились ум и доброта — качества, отсутствующие у многих хорошеньких девушек.

— Вам есть где остановиться? — спросил я.

— Человек из усыпальницы сказал, что для нас скорее всего тоже найдется место. — Девушка взглянула на меня из-под русой челки. Ее тормалинский был беглым, но явно лескарского происхождения.

— Если возникнут трудности, обращайтесь ко мне. Мы живем в верхней гостинице, — назойливо вмешался Казуел.

— Мы присоединимся к вам за ужином. — Улыбнувшись напоследок, Велиндра круто повернулась и вместе с Аллин ушла, оставив мага с протестующе открытым ртом.

— Так кто она такая? — спросил я Казуела.

Возмущение медленно покидало его красивое лицо с правильными, тонкими чертами.

— Велиндра — маг, имеющий немалый вес в Хадрумале, но она всегда утверждала, что предпочитает заниматься своими исследованиями, а не тратить время на проблемы других магов.

Я не понял, куда направлена усмешка в его тоне, но решил, что не стоит копаться в его предубеждениях.

— Значит, Планир не посвящал ее в свои прошлогодние интриги?

Казуел вскипел.

— Вряд ли интрига — подходящее слово для необходимой заботы Верховного мага об интересах Хадрумала.

— А ты не мог бы связаться с Планиром? Надо дать ему знать, что Велиндра здесь и явно интересуется колонией. — Я просил вежливо, дабы пригладить взъерошенные перья мага.

— Разумеется. Именно это я и намеревался сделать.

Конечно, он собирался поговорить с Планиром о Велиндре.

Тяга к сплетням была еще одной чертой, вынесенной из детской школы, которую я заметил в этом человеке за прошедшие полгода.

— Интересно, знает ли он, что Троанна поддерживает с ней связь?

— Займемся этим прямо сейчас? Может, Планиру что-то известно о причинах, которые привели сюда Велиндру, и он точно пожелает узнать, что случилось с Урланом. — Я хотел выстроить в ряд всех своих птиц, прежде чем снова встретиться с Велиндрой, и тут от меня мало что зависело.

— Да, я должен узнать, какие новости есть у Верховного мага, верно? Давай уйдем от дождя. — Подхлестнутый этими идеями, маг энергично засеменил вверх по холму, крепко сжимая капюшон под красивым подбородком.

Когда мы вернулись в комнату гостиницы, которую Казуел отвел под кабинет, он не мешкая приступил к делу. За последний сезон я не раз видел, как он творит различные заклинания, и вот что странно: в эти минуты он переставал казаться неприятным. Маг сел за стол, поставил перед собой стальное зеркало и свечу и щелкнул пальцами, зажигая фитиль, а заодно и кружево на своих манжетах. Он положил ладони на ореховое дерево и не мигая уставился в отраженное пламя.

Я сел в углу, готовый смотреть и слушать. Говорит пусть Казуел. Мне требовалось только одно — чтобы Планиру, который предположительно имеет власть над этой Велиндрой и может обуздать магиню, сообщили о ее прибытии сюда, просто на тот случай, если у нее есть какая-то личная цель, способная угрожать всему, ради чего я работаю. У меня не было причины ее подозревать, но не было и причины ей доверять. Я и Планиру не особенно доверял, испытав на собственной шкуре обаятельную безжалостность Верховного мага Хадрумала. Но я знал, что он всегда защищает свои интересы, которые в данный момент совпадали с моими, а также с интересами Дома Д'Олбриотов.

Пламя свечи сделалось желтым, затем потемнело до кроваво-оранжевого, окрашивая этим цветом отражение. Мерцая в зеркале, магия стала медленно вращаться, подобно размешанной прутом воде. Но там, где в крутящейся жидкости появилось бы углубление, возникла Дыра в самой ткани воздуха. Она распространялась по поверхности металла, стихии уступали воле урожденного мага. Казуел хмурился, сжав зубы в полной концентрации, и лишь золотое кольцо на его напряженном пальце отражало пляшущие отблески. Я уже столько раз это видел, а все равно почувствовал, как волосы шевелятся на затылке от столь необъяснимой манипуляции с естественным порядком.