Долг воина - Джульет Маккенна

— Они потонут? — нерешительно спросил маг.

— Не знаю. — Я так сжимал трубу, что костяшки пальцев побелели, и чувствовал под ложечкой сосущую пустоту страха. — Ты сказал, что па борту должен быть маг. Ты не можешь с ним связаться и как-то помочь?

— Даже если допустить, что это корабль колонистов, мои таланты основаны на стихии земли, — изрек Казуел со свойственной ему напыщенностью. — На таком расстоянии мои шансы повлиять на объединенную мощь воздуха и воды, которую порождает такой шторм… — Его голос умолк на ноте искреннего сожаления.

Швыряемый бурей корабль скользнул вбок и пропал из виду. Ругнувшись, я посмотрел поверх трубы и охнул от удивления.

— Там еще один.

Казуел раздраженно потер стекло, запотевшее от его дыхания.

— Где?

— Проведи линию от крыши рыбного рынка до конца мола и немного дальше. — Я повернул трубу на новоприбывшего и нахмурился. — Они оснащены для хорошей погоды.

— Не может быть, — авторитетно заявил маг.

— Подзорная труба, Казуел, у меня. — Я заставил себя говорить мягко. Пусть этот маг раздражает меня, но я вынужден с ним работать, а значит, должен вести себя культурно, хотя сам Казуел не способен на простую вежливость.

Однако сейчас не время для праздных мыслей. Я навел трубу на второй корабль, округлое прибрежное судно с треугольными парусами, которое должно было бороться за жизнь в тех вздымающихся волнах. Но его паруса были самодовольно надуты, и, не обращая внимания на беснующиеся валы, изо всех сил старавшиеся выбросить его на скалы, он безмятежно несся к гавани.

— О-о, — недовольным тоном протянул Казуел.

— Магия?

Я не нуждался в мистическом родстве со стихиями, чтобы это понять, видя, как сей корабль действует вопреки здравому смыслу и логике.

— Опытный практикующий, — с угрюмой завистью подтвердил Казуел.

Я стал выискивать хоть что-нибудь, что выдавало бы магию: потрескивание голубого света или шар таинственного сияния, цепляющийся за верхушку мачты. Бывалые моряки рассказывали о такой штуке, называя ее Оком Дастеннина. Но я ничего не увидел. Возможно, этот неизвестный маг решил: мол, хватит и того, что корабль скользит высоко в воде, не тронутый штормом.

Я резко перевел трубу на первое судно. Оно на целый корпус приблизилось к кипящим скалам, и его положение становилось все более угрожающим. Пока мы беспомощно наблюдали, огромная волна накрыла палубу. Средняя часть корабля полностью исчезла, лишь одни надстройки на корме и носу сопротивлялись ненасытным волнам. Мы замерли, пока корабль снова не вырвался на поверхность. Но теперь он опасно кренился: должно быть, груз сместился в трюме, и это означало верную гибель многих моряков.

— Они идут на помощь.

Мне стало легче дышать, когда я понял, что Казуел прав. Каботажное суденышко изменило курс и направилось к рифам.

— Зубы Даста!

Я невольно отшатнулся — молния расколола тьму, и словно разорвалась сама ткань неба. Мерцающее копье вонзилось в мачту борющегося судна, и я подумал, что ослепительный бело-голубой огонь подожжет канаты и рангоут. Но раскаленная молния отделилась от туч и, изогнувшись дугой, прикрепилась к корме берегового суденышка, подпрыгивающего на волнах. Внезапный рывок выдернул океанский корабль из воды, круто поворачивая его нос. Он словно стал игрушкой в чьих-то озорных руках. На мгновение шторм и морс застыли в обоюдном изумлении. Я сам смотрел, разинув рот. Океанский корабль должен был потянуть за собой прибрежное суденышко, чтобы оно разделило его участь на зазубренных рифах. Но магия не поддалась его тяге. Маленькое судно едва замедлило ход к гавани, треугольные паруса все так же наполнял ветер, который должен был бы разорвать их в клочья.

Казуел вдруг схватился за трубу, и мне пришлось так быстро ее поднять, что я чуть не лишился глаза. В медном круге я различил фигуры, выходящие на промокшие палубы океанского корабля. Даже на таком расстоянии в их красноречивых жестах были видны растерянность и облегчение. Вспышка зеленого и золотого бросила вызов всеобъемлющей серости шторма, когда на фок-мачте взвился флаг. Морда рыси казалась просто желтым пятном над шевроном, но я узнал древний рисунок герба Д'Олбриотов.

Я хлопнул Казуела по плечу.

— Это они! Бежим на пристань.

Мои мысли кипели от избытка чувств. К чувству радости за тех, кто на борту, примешивалось жуткое понимание, что все нынешние амбиции мессира едва не утонули вместе с этим судном. Тогда бы я потерял все, я, обязанный служить сьеру без всякой надежды на награду, которая побудила меня возобновить мою клятву Дому. Наконец ликование вытеснило уже ненужное беспокойство. Корабль и его драгоценные пассажиры здесь. Теперь я могу с чистой совестью продвигать дело моего патрона, улаживая заодно те обязательства, которые затрагивали мою честь. Когда; долги будут оплачены с обеих сторон, у нас с Ливак появится шанс; начать независимую жизнь вдвоем. Радостное возбуждение довело меня до самой двери, прежде чем я понял, что Казуел все еще стоит у окна, скрестив руки на узкой груди, и так мрачно хмурится, что его брови едва не путаются в волосах.

— Пошли, — поторопил я его. — Может, им необходима помощь.

Казуел засопел.

— Маг, обладающий такой силой, вряд ли будет нуждаться в моей помощи.

В Тормалине бытует широко распространенное мнение, что у магов в голове один ветер и потому от них нет никакой пользы. Казуел подтверждал это мнение куда основательнее, чем любой из знакомых мне магов. До того как приказ мессира и прихоть Дастеннина втянули меня в эту запутанную историю, у меня не было повода общаться с магами. Подобно большинству людей, я смутно допускал, что изучение магических тайн наделяет человека мудростью, как о том говорилось в древних сказаниях. В действительности я со школьной скамьи не встречал столь ограниченного человека, как Казуел. Вечно беспокоящийся из-за того, что думают о нем другие, подозрительный, убежденный в том, что ему никогда не отдают должное, он был воплощением мелочного честолюбия. Я родился в семье практичного ремесленника и избрал жизнь среди солдат на службе знатному Дому, поэтому я привык к людям, прямолинейным до грубости и уверенным в своем мастерстве. Казуел жестоко испытывал мое терпение.

Но он — ученый, напомнил я себе, а это талант, на который ты не можешь претендовать. Точно так же важно, что Казуел родился и вырос в Тормалине, поэтому знает и уважает титулы и обычаи нашей страны, что, несомненно, делает его самым подходящим магом на роль посредника между Хадрумалом и Тормейлом. Жаль только, что с ним нелегко работать.