Железный Аспид. Война - Н. Мар

Согласно уставу, младшие и средние военные чины цепляли к воротнику отшлифованные пластинки из металлов разного достоинства. Оставалось только гадать, каким образом бедняги от старшины до лейтенанта разбирались, кто есть кто, ведь добрая половина металлов — давайте по-честному — примерно одного цвета. Офицеров старшего и высшего звена отличали полудрагоценные и драгоценные камни. Уж эту классификацию леди Зури, даром что синий чулок, знала наизусть. У лейтенант-коммандера на воротнике сверкал аметист, у капитана — аквамарин или топаз поразительной чистоты. А редкие адмиралы блистали не менее редкими изумрудами и рубинами.

Добираясь до кителя, Самина рассчитывала увидеть там что-то вроде агата. Или даже кварц. В самом деле, не могли же робота произвести в адмиралы. Но то, что обнаружилось на воротнике-стойке андроида, не укладывалось в рамки самой дерзкой фантазии. «Да уж, не адмирал…» — думала она, не в силах оторвать взгляд от алмаза полной бриллиантовой огранки. Зато мигом отпал вопрос об имени, ведь этим камнем бранианцев пугали с детства. Перед нею лежал обладатель единственного «алмазного» кителя — Его Императорское Величество Эйден I риз Эммерхейс. Тиран, диктатор и деспот.

Самина убрала подальше дрожащие руки от монаршей особы. Разумеется, она уже передумала брать его кровь и образцы тканей. Страшно было вообще прикасаться к шедевру, за который, по слухам, любой имперец глотку перегрызет. Она привалилась к корпусу брига рядом с андроидом, спрятала лицо в ладони и мечтала, чтобы он не вздумал умереть до того, как придет помощь. Если Ибрион узнает о гибели императора, он бросит весь свой флот на уничтожение Альянса. Превосходство сил противника не признавалось официально, но было секретом полишинеля. В битвах за небольшие секторы — таких, как последний конфликт, — принимали участие несколько имперских флотилий специального назначения, но если те пойдут в настоящее карательное наступление, от их мира останется только Брана. Да и та погибнет без поддержки союза планет в считанные месяцы.

«Ты был прав. Огребли мы, пожалуй…» — готовясь к худшему, Самина приложила холодеющий палец к шее императора. Пульса нет.

«Паниковать? Да ведь и артерии нет, идиотка! Дышит-то хоть через нос?..»

Ее ладонь слабо лизнул теплый воздух.

Пока жив.

Глава 3

С отсылкой к андроидам Филипа Дика, но одной сколопендре все-таки повезло

Ибрион

Год 1488 от основания Империи Авир

За 512 лет до основных событий

Герцог риз Авир бодро пересек лабораторию и заглянул в инкубатор. Джур был чересчур подвижным мужчиной приятной наружности и непреходящего добродушия.

— Да это же произведение искусства, Гервин, дружище! — младший брат императора, к тому же, отличался экспрессивностью. Но сегодня профессор был с ним солидарен.

— Нам ведь еще столько тестов предстоит… — скромно замялся он. — Мы провели только одно бета-пробуждение и снова погрузили его в сон.

Джур отмахнулся и принялся изучать результаты первого испытания андроида.

— Супра… супрамолекулярный нековалентный органический полимер… — вслух зачитывал герцог. — Наночастицы вольфрама… Самозаживляющийся! А для меня ты когда такую кожу сделаешь?

— Когда император выделит на тебя столько же денег, сколько на него, — усмехнулся приятель. — Но содрать твою старую шкуру могу хоть сейчас и совершенно бесплатно!

Наконец риз Авир довольно покачал головой и свернул папку с отчетами.

— Сразу видна разница. Этот ни в какое сравнение не идет с предыдущими версиями. Сколько их было, помнишь? Все какие-то…

— Нового типа, экспериментального, мы произвели до этого ровно пятьдесят. Но ты зря его так нахваливаешь — в пятьдесят первом ничего особенного нет, мы лишь поработали над ошибками. Да жена моя проектировала внешность: говорит, у меня выходят одни головорезы…

— Вот именно! А здесь, смотри, ты будто знатного лорда закрыл в инкубаторе, так и хочется его выпустить и принести глубочайшие извинения! — рассмеялся герцог. — А работа над ошибками — пожалуй, именно то, что и было нужно, после третьего десятка неудач.

Гервин устало потер глаза. Они с кронпринцем были ровесниками, но из-за сурового характера профессор всегда чувствовал себя многим старше.

— М-да… Мы, наконец, поняли, что вам было нужно.

— Не «вам», дружище, а нам всем. Как ты не поймешь! — нахмурился и поправил Джур. — Времена андроидов-слуг и компаньонов прошли, теперь от ваших лабораторий зависят жизни следующих поколений империи.

— И ты считаешь, мы готовы к такому? — профессор опустился в кресло и подпер висок рукой. — Думаешь, если давать андроидам больше свободы в делах и мыслях, они станут нам опорой, а не устроят апокалипсис?

— Империя расширяется и усложняется, Гервин. Обычный человек уже не в состоянии поддерживать достойный уровень жизни всех галактик. Неправильно подводить разные миры под одну гребенку: ведь мы делаем это лишь оттого, что так проще… Надо помогать народам развиваться и при этом сохранять свою идентичность, свое индивидуальное счастье. А для этого необходимо охватывать и мгновенно решать слишком много проблем, оперировать слишком многими знаниями невероятно быстро, — герцог оседлал любимого конька — ораторское искусство. — И с нашими достижениями в биоинженерии и робототехнике уже не дело выпускать синтетических горничных и машинистов. Настало время пристраивать таланты к делу.

В запале он нарезал круги по лаборатории и размахивал папкой.

— Мы не просим впускать анархию в их мозги, нет! Но позвольте им выходить за рамки стандартных программ. Их мозг куда совершеннее нашего! Так пусть сами пишут для себя биоскрипты или как это называется… Что я хочу сказать: до тех пор, пока мы не позволим андроидам развиваться самим, мы не получим от этой индустрии ничего полезного, ничего по-настоящему уникального!

— После полусотни таких версий я уже не верю в развитие здоровой личности у машины. С открытой операционной системой они просто срываются с цепи! Помнишь, сколько раз приходилось вызывать охрану? Я уже давно работаю без прежнего энтузиазма…

— А я вижу, что как раз это и приносит, наконец, плоды, — отрезал герцог и перешел к делу. — Когда начнутся основные испытания нашего чуда?

Гервин встрепенулся и развернул журнал.

— Так… На завтра я запланировал окончательное пробуждение, осмотр и предварительный опрос, а первый тест — послезавтра в одиннадцать.

— Я зайду посмотреть. В последние годы это уже превращается в хобби.

— М-м, пожалуйста… — рассеянно согласился профессор и проводил старого приятеля к выходу. — Но ты не обнадеживайся, вряд ли мы увидим что-то новое.

Через два дня ровно в одиннадцать герцог сидел в лаборатории, через зеркальное стекло наблюдая