Железный Аспид. Война - Н. Мар

блок сенсоров… и еще раз… и еще… «Черт, так нельзя», — прошипел он сквозь зубы, встал и направился к раненой.

Ну привет, мясо на полу. Если сейчас заняться ею, умрет необходимый как воздух компьютер. А если заняться картами, умрет просто еще один человек. Капля в море. Ведь сколько уже погибло, да скольких убил сам за пятьсот лет. Сейчас перед ним цель куда разумнее, и уж кому, если не ему, поступать согласно разуму.

Всё испортил запасной аккумулятор. Портативная батарейка жгла за пазухой, просилась наружу и добивала шаткую логику. Почему она не могла разбиться, чтобы облегчить выбор? Андроид вытащил аккумулятор и рискнул приспособить его к бортовой системе корабля. Датчик показал, что компьютер согласился прожить еще полчаса. Хватит ли?

Пропустив руки под окровавленное бледное тело, риз Эммерхейс легко поднял Самину и вынес из корабля.

* * *

Агония перетекала в смерть, и Самина вдруг пришла в себя. Так бывает. Боже, но зачем? Ее захватили боль и ужас: она не могла дышать, сердце кольнуло и остановилось. Еще миг — и вновь сознание уплывало из обитаемой части вселенной. Было… никак. И все же лучше, чем при жизни: не больно, не холодно, не страшно. Перед глазами — или перед внутренним взором? — маячил серый лабиринт туннелей без намека на свет в конце. Слышались голоса за спиной, из полупрозрачных стен появлялись и снова исчезали смутно знакомые люди. Мама. Мама! Такая, какой она запомнилась ей в детстве — тонкая, грустная, бледная. Ее стройная фигура в ярко-зеленом платье скользила по коридору. Не замечая ничего вокруг, она скрылась за углом. Душа Самины поспешила к повороту, но там её ослепил безудержно яркий свет, в котором изумрудное платье женщины на мгновение превратилось в пару точно такого же цвета глаз, а невидимые руки потащили девушку в ад. Так ей показалось, потому что кто-то — наверное, черти — швырнули беднягу обратно во тьму полубессознательного, где к ней опять просочились холод и боль. Нет, не так. БОЛЬ.

Жизнь развернулась на полпути и с новой силой ворвалась в тело. Неблагодарное, оно в ответ жестоко ударило. Самину мучила резь в голове и груди, с каждым вдохом в легких пузырилась кровь, не хватало сил ни пошевелиться, ни открыть глаза, ни прийти в себя. Это была пытка на грани сознания. Будто кошмарный сон, в котором вдруг чувствуешь настоящую боль, но отчего-то не можешь проснуться. Странно, но в своем аду Самина ощущала чье-то незримое воздействие. Когда она решила, что готова умереть и вернуться в серые туннели, но только не продолжать эту пытку жизнью, её виска коснулось дыхание и напряженный голос пригрозил: «Функционируй, ну… Дыши, а не то шею сверну». И, о черт, надо же — дышать действительно стало легче. Чьи-то руки убирали волосы с раны на виске, аккуратно придерживали голову и подкладывали под нее что-то мягкое. От уверенных и деликатных прикосновений цветы боли на ее теле пусть не скоро, но увядали. А еще, где-то на горизонте событий, чудилось вибрирующее в горячем воздухе урчание. Когда опасность миновала, ее сознание отпустили и позволили ненадолго уснуть.

Когда она пришла в себя, то решила, что разбилась и погибла. На нее смотрел властелин преисподней или, в крайнем случае, — его заместитель. Оглядев его внимательнее, Самина сообразила, что вряд ли кто-то из пантеона древних богов надел бы форму имперского флота. А дьявол не носит военную стрижку и декоративные шрамы над левым ухом. Эти знаки отличия могли принадлежать только пилоту того-самого-истребителя. Она притащила в свой мир врага. Он жив, здоров и, судя по всему, намерен изощренно её пытать, а потом с особым смаком прикончить.

— Мне нужны координаты ближайшего вормхолла, — спокойный взгляд неестественно зеленых глаз резал без ножа.

«Если выживу, больше не буду препарировать млекопитающих», — поклялась лабораторная мышь и сжалась на песке.

— Я знаю, это довольно неприятно, — продолжил он мягко, — помогать врагу. Но спинной мозг, обмотавший горло, неприятен еще чуть более.

— Я… — просипела Самина и откашлялась, — понятия не имею, где мы и в какой стороне его теперь искать.

Мужик покачал головой и подошел ближе. «Господи боже, это жабры? Настоящие жабры у него на шее. Значит, родом с Ибриона…» — мышь догадалась, что попала в лапы какой-то столичной шишки. Враг же изогнул бровь, ничем кроме этого не нарушая маску безразличия. А затем сделал то, о чем Самина была начитана, и все же оказалась совсем не готова увидеть наяву: выбросил изо рта длинную ленту змеиного языка. Тонкий раздвоенный кончик рассек воздух и ловко нырнул обратно. Так ибрионцы оценивали окружающую среду и других людей.

— Ты врешь, Зури. Оглянись вокруг, растормоши свой топографический кретинизм и назови координаты вормхолла.

У Самины зашевелились волосы. Пересохло во рту. Он знает ее фамилию, а значит, влез в бортовой компьютер брига и пойди разбери, какими еще сведениями располагает теперь. А главное — вот это было по-настоящему страшно — расхаживает по чужой планете без скафандра и говорит на их языке абсолютно без акцента. Навыками такой поразительной адаптации обладали только андроиды с мощными ДНК-компьютерами. Но, помилуйте, если глаза и уши не обманывали Самину, незнакомец был похож на человека даже больше, чем она сама! Или это и есть свидетельство высочайших достижений империи в робототехнике? По крайней мере, на стороне версии об андроиде играла убийственная невозмутимость. Пилот должен был находиться по меньшей мере в шоке после крушения, но все, что Самина знала о стрессе, разбивалось о безразличный взгляд, спокойный голос и небрежную грацию.

— У меня нет микрочипов с терабайтами памяти в голове, — напрашивалось добавить «в отличие от тебя», но дерзить боевому роботу было, пожалуй, слишком. — Если ты не обнаружил координаты в компьютере, взлетай и сам ищи вормхолл. Я вижу, твой корабль не пострадал, так что…

— Так что ты надеешься, что пока я порхаю над Браной, меня, наконец, собьют. Так, ладно… — вздохнул робот, на секунду прикрыл глаза и лениво бросил: — Никуда не уходи, я за набором для пыток.

Самина настолько привыкла к прямолинейности андроидов, что вообразила по иголке под каждым своим ногтем. Рук и ног заодно. Несмотря на тупую боль в колене, она рванула ползком, куда глаза глядят, активируя на ходу браслет-коммуникатор. Надо было дать сигнал поисковому отряду. Срочно.

— Эй, лежать! — рявкнул за спиной голос, в котором, наконец, появились человеческие нотки. Робот ловко сцапал