Страсть под запретом - Карла Кэссиди

Талбот внимательно следил за тем, как на чистой салфетке растут две одинаковые горки съестного: настойчивые требования желудка быстро взяли верх над прочими естественными потребностями.

— Надеюсь, спасатели догадались взять с собой несколько бутылочек минеральной воды без газа, — весело рассуждала она, заканчивая делить еду. — От сладкой кукурузы мне всегда ужасно хочется пить.

В критической жизненной ситуации Элизабет проявила похвальное мужество и несгибаемый оптимизм. Терзаемый угрызениями совести, Талбот больше не мог (да и не хотел) скрывать малоприятную правду об истинном положении дел: в конце концов, это было бы нечестно по отношению к ней.

— Кстати, насчет спасательной операции… — мрачно начал он, смутно догадываясь, как именно она отреагирует на его признание.

— Что? — мгновенно насторожилась Элизабет.

— Боюсь, мы их не дождемся.

— Не говори глупостей! Нас, конечно же, найдут. В аэропортах принято отслеживать прибытие и отлет воздушного транспорта, так что там уже давно подняли тревогу.

— Честно говоря, я… воспользовался другим, незарегистрированным маршрутом.

— Что ты хочешь этим сказать? Не понимаю…

— Диспетчер не мог следить за нашим полетом. Дело в том, что он просто-напросто не знал, где мы.

— Как ни странно, твой поступок меня ничуть не удивляет. Интересно, почему? — скептически хмыкнув, холодно заметила Элизабет, но потом, пододвигая к нему завтрак, несколько смягчилась: — Вот. Поешь. Совсем скоро тебе понадобится вся энергия, чтобы помочь нам обоим как можно быстрее выбраться отсюда.

Пока они утоляли голод более чем скудными припасами, Элизабет испытала самые парадоксальные эмоции. С одной стороны, она, разумеется, злилась на Талбота за ничем не оправданную беспечность, которая, в конце концов, привела к весьма печальным последствиям. Но, рассуждая здраво, она все же не могла не признать, что при сложившихся обстоятельствах сотрясать воздух, предъявляя — по большому счету, бесполезные — претензии, по крайней мере неразумно. Ведь Элизабет еще предстояло выполнить очень сложную задачу: фактически верхом на себе вытащить из леса взрослого мужчину с поврежденной ногой, а значит, ей следовало, в первую очередь, беречь силы и нервы.

— Ты готов отправиться в путь? — поинтересовалась она сразу же после завтрака.

— Все еще злишься на меня, да? — вопросом на вопрос ответил Талбот, с трудом принимая вертикальное положение и стискивая зубы от острой боли в ноге.

— Глупости! — усмехнулась она. — Что заставляет тебя так думать?

— У тебя всегда дергается правая бровь, когда ты, мягко говоря, чем-то недовольна.

— Неужели? Ну, хорошо, признаюсь: я немного рассержена. Надеюсь, такой ответ тебя устраивает?

— И ты что же, никогда-никогда не кричишь, не возмущаешься?

— А зачем? Я с раннего детства усвоила, что крики и бессмысленные разглагольствования ни к чему хорошему не приводят. Кроме того, если кто и может со знанием дела объяснить, что означает всем известное выражение «железная выдержка», то только ты. Лично я ни разу не видела, чтобы тебе хоть на миг изменило холодное равнодушие. И, честно говоря, я часто злюсь на тебя именно за это.

— Знаешь, давай не будем перечислять недостатки друг друга. Если захотим, мы можем препираться до самого вечера, а у нас в запасе не так уж много времени, чтобы выбраться отсюда до темноты, — мягко напомнил он.

Элизабет молча кивнула, подставила ему плечо, а в другую руку взяла чемодан. Как ни странно, но на этот раз она почти не ощущала тяжести, напротив, тепло его тела действовало на нее возбуждающе, придавая ей сил.

— Куда же мы пойдем? — спросила она, изо всех сил игнорируя это новое, непривычное для нее ощущение.

Талбот огляделся и наугад показал налево:

— Туда.

— Ты уверен, что это верное направление?

— Нет, черт побери! — вспылил он. — Но, думаю, оно ничем не хуже любого другого.

— Прекрасно! — в тон ему ответила Элизабет. — От того, что мы ворчим и злимся друг на друга, твоя нога не заживет и спасатели, увы, не появятся!

— Тогда идем.

Итак, чудом выжившие в авиакатастрофе товарищи по несчастью отважно шагнули в неизвестность. Несмотря на титанические усилия с его и ее стороны, двигались они чрезвычайно медленно. Не хватало сил даже на то, чтобы начать какой-нибудь пустяковый разговор для поддержания боевого духа. Высокие могучие стволы, казалось, подпирали собой небесный свод, а в густых кронах деревьев резвились белки, оглашая весь лес пронзительными криками, рассчитанными на то, чтобы прогнать незваных гостей. Земля чуть пружинила под ногами, помогая им идти. Элизабет изо всех сил старалась сосредоточиться на окружающем ее чудесном пейзаже, но усталость быстро брала свое, а не на шутку разыгравшееся воображение охотно подбрасывало ей провокационные эротические фантазии, словно желая выяснить, как долго она сможет сохранять спокойствие и твердость духа, находясь так близко от мужчины своей мечты. В конце концов, Элизабет споткнулась о попавшийся на пути толстый корень дерева и едва не упала, но Талбот, каким-то чудом устояв на больной ноге, вовремя подхватил ее.

— Ты в порядке? — пробормотал он, с трудом переводя дыхание.

— В полном, — кивнула она.

— Рад слышать. Устала?

— Ну что ты. Я полна сил и энтузиазма…

Они посмотрели друг на друга и, не сговариваясь, в буквальном смысле слова, рухнули на землю от изнеможения.

— Как твое колено? — немного отдохнув, поинтересовалась она.

— Опухло.

— Надеюсь, рана не откроется от долгой ходьбы…

— Придется проверить на практике, — Талбот нервно провел правой рукой по волосам и неожиданно добавил: — Прости. Это я во всем виноват…

Элизабет отказывалась верить своим ушам: он явно не собирался отпускать язвительные замечания или по старой привычке намекать на то, что в случившемся, несомненно, есть и ее вина! На этот раз его темно-карие глаза были полны искреннего раскаяния.

— Поверь, тебе не за что извиняться, — наконец ответила она. — Самолет разбился по роковому стечению обстоятельств. Ты ведь не хотел, чтобы это произошло, верно?

— Так-то оно так. Но перед отлетом из Канзас-сити я обязан был еще раз переговорить со своим механиком, убедиться, что все системы работают нормально.

— Что было — то прошло. Забудь. Расскажи-ка лучше о своем родном городе. Почему Ричард так стремился показать Эндрю Твиноакс? И с какой стати ему понадобилось мое присутствие там?

Талбот подполз к ближайшему дереву и, облокотившись спиной о его ствол, с наслаждением вытянул больную ногу. Элизабет сидела на мягкой лесной подстилке, обняв согнутые колени и положив на них голову. Оба чувствовали, то им опять предстоит серьезный разговор.