Спасибо, что остался - Skays

а когда мы поедем? — оставила без внимания мамин вопрос, и сделала пару глотков молока, и тут же выплюнула его обратно. — Зачем сюда добавили порошок?

— Какой порошок? — удивился папа и забрал у меня стакан. Сделал глоток и повернулся к маме. — Глория, зачем ты добавила в молоко эту гадость?

Мама все еще думает, что с помощью порошка, типо исцеляющего, можно меня вылечить. Она не понимает, что ли, что мои болезни исходят от головы? Что, если я избавлюсь от воспоминаний, то избавлюсь и от болезней? Но это очень тяжело… и я не знаю, как с этим справится.

— Я хоть что-то делаю, — отвечает мама, грозно смотря на папу. — А что делаешь ты? Везешь ее в город! А если ей плохо станет? Ты вообще думаешь о нашей дочери? Или тебя только шлюхи беспокоят?

— Мама, хватит! — повышаю на нее голос, и все смотрят на меня. — Пап, ты поел? Можем ехать?

Я встал из-за стола и по теплее укуталась в одеяло, ища в нем защиту. Как она могла такое сказать отцу? Сама не лучше!

— Кэт, собирайся, поедешь с нами, — говорю ей. — Возьми с собой воду и сумку, чтобы туда поместилось одеяло.

Я взяла стакан воды и выпила его, после вышла из-за стола и направилась на улицу. Если им невмоготу жить вместе, почему не разведутся? Хотя, ответ я знаю. Иначе я окончательно сойду с ума и откину лыжи. Но мне еще больнее смотреть на то, как они ругаются, хоть и делают это редко. И стараются не при мне. Если папа бросит маму, то она останется ни с чем, ведь все это состояние принадлежит папе. А они заключили брачный договор, на тот момент мама была уверена, что от папы не уйдет.

На улице уже стоит серебристая машина “Audi A7”. Мне открыли заднюю дверь, я села. Через пять минут вышел папа, Нил и Кэт в своей длинной цветастой юбке и коричневой сумке. Они втроем пошли к машине. Нил сел за руль, папа спереди, а Кэт около меня. Странно, я думала, что Нил поедет на своей машине.

— Элли, ты не против, если сейчас поедем на работу? Мне нужно немного поработать.

— Не против, — тихо ответила я, смотря, как мама выходит на крыльцо, и с другой стороны подъезжает еще одна машина.

Нил тронулся, и мы выехали за пределы особняка. Все ехали в полной тишине, что меня очень напрягало. Открыв окно, вдыхала свежий воздух.

— Пап, куда мама поехала? — спросила я, прикрыв глаза.

— К своим подругам, — кратно ответил он.

— Хотела бы я на них посмотреть. Интересно, они тоже себя ведут, как мама?

— Возможно, — отвечает папа.

— Элли, ты есть хочешь? — тихо спросила меня Кэт. Ого, она заговорила!

— Не отказалась бы от йогурта, — ответила ей, не открывая глаз.

Слышу, как открывается сумку, после какое-то шуршание. Открыв глаза, вижу, как Кэт втыкает толстую трубочку и пластмассовую баночку с йогуртом со вкусом киви. Протянув мне, она смущенно улыбается, я тоже улыбаюсь ей, чтобы поддержать. После делаю пару глотков и смотрю в зеркало заднего вида, и наталкиваюсь на серебристые глаза Нила. Он улыбается мне и подмигивает, а после снова смотрит на дорогу.

— Кэт, — начинаю я, но запинаюсь. Она смотрит на меня. — Нет, ничего.

Я хмурюсь и отворачиваюсь к окну. Боже, я только что захотела попросить у нее прощения! Нет! Этого нельзя допустить, иначе я проиграю ей. И тогда эта молодая сиделка останется у нас.

Мы подъехали к большому стеклянному зданию. Нил остановил машину напротив входа и вышел из машины, тоже самое сделал и папа. Я свернула одеяло и протянула Кэт.

— Не потеряй его, — говорю ей и натягиваю на себя фиолетовую пайту с капюшоном, после выхожу из машины.

Около входа стоят два охранника, одно из них зовут Стен. Он как-то помог мне открыть бутылку с водой и спас от парня из школы, который очень хотел сходить со мной в кино, а я не хотела. Рядом встал папа и Кэт, Нил разговаривал с каким-то мужчиной в белом костюме, и черной рубашечке.

— Как себя чувствуешь, Элли? — спрашивает папа, беря меня за руку.

— Хорошо.

— Тогда идем?

Я киваю и иду в здание. Многие смотрят на нас и здороваются с моим отцом. Пройдя мимо Стена, я улыбнулась ему, и захожу в стеклянную дверь, чтобы окунуться в мир бизнеса. Мы проходим по светло-бежевому коридору прямо к лифту. Зайдя туда с Кэт, папа нажимает на последнюю кнопку, и лифт плавно поднимает нас наверх. Все молчат, а я разглядываю себя в отражении зеркальной двери. Невысокая, слишком худая девушка с короткими светло-русыми волосами и зелеными, как и у папы, глазами. Маленький, вздернутый чуть наверх носик, впалые щеки, и тонкие искусанные губы. В правом ухе две золотые сережки, на руках браслеты. Кожа белая, словно снег и видно каждую венку. Я очень сильно похудела, конечно, не костлявая, но большинство моей одежды на мне висит. Вид у меня болезненный и усталый.

Я и вправду устала, мне хочется поспать сейчас, хоть пару часиков. Двери лифта открываются, и мы выходим в просторный холл, где за ресепшеном сидит стройная блондинка с высоким хвостом, который оголяет ее тоненькую шею, на которой висит кулон.

— Здравствуйте, мистер Адамсон, — здоровается она. — Здравствуйте, мисс Адамсон.

— Зовите меня просто Элли, — говорю я, проходя мимо в кабинет. — Пап, а ты долго будешь работать?

— Не знаю милая, как совещание пройдет, — пожимает он плечами. — Ты же не сильно расстроишься, если побудешь со мной на работе?

— Нет, конечно. Я рада, что мы не дома.

Я села в мягкое и глубокое черное кресло, Кэт достала мне одеяло и укрыла меня. Только прикрыла глаза, как тут же заснула.

Просыпалась я нехотя. Открыв глаза, осмотрелась. Коричневый большой стол, черное кресло, цветы и картина на стене. Так, это не папин кабинет! Я резко села на ДИВАН. В кабинете никого не было, даже Кэт. И где все? Встав с дивана, завернутая в одеяло, подошла к столу. Здесь было стерильно чисто, все лежало на своих местах. Но не было и намека на владельца кабинета. И чей это, до тошноты, чистый кабинет?

Подошла к картине под названием “Алые паруса”. Где-то я уже слышала это название. Красивое синее море с бликами от солнца, а вдали корабль с белыми парусами, которые поддувает ветер, чтобы корабль быстрее пришел к своей цели, вокруг корабля кружат чайки, словно указывают ему путь домой.

— Александр Грин “Алые паруса”,- слышу