Per aspera ad veritatem - Сай (Maximus) Джефферсон

Последний том, на корешке которого значилось «Словарь запрещённых языков», Максимус долго не решался открыть. Его руки дрожали, и необъяснимая тревога снова охватила сознание, как тогда на экзамене.

«Рано или поздно я всё равно всё узнаю».

Придвинув книгу ближе к себе, мальчик аккуратно пролистал несколько страниц введения, и пальцы снова неприятно закололо, когда он прочёл название первого словаря.

«Похоже, расу драконов действительно люто ненавидят, раз их язык стоит первым в списке запрещённых».

Максимус принялся вчитываться в каждое слово, и, к ещё большей его тревоге, одно из пяти обязательно сопровождалось возникающим в сознании довольно чётким образом. Потому, когда словарь языка драконов закончился, светловолосый наследник Венатори не смог продолжить чтение. Эти вспышки кадров из неизвестной ему жизни изрядно измотали его, отчего Магнус, заглянув в отцовскую библиотеку перед самым ужином, нашёл брата в состоянии, близком к обмороку.

– Что случилось? – спросил настороженно старший сын, проводив младшего в комнату и уложив его на кровать. Один только взгляд последнего очень ясно говорил, что тот сейчас скажет что-то из ряда вон выходящее.

– Книги, которые ты мне дал, врут. Всё ложь, от первого до последнего слова.

– Откуда ты это знаешь?

– Я видел. Я видел все события собственными глазами, только не могу понять, чьи всё-таки воспоминания я храню.

– А языки? – поинтересовался Магнус, и кровь начала отливать у него от лица от всякого рода дурных мыслей. – Ты даже половины не прочёл.

– Не смог. Слишком много связано с языком драконов…

Максимус замолчал, прикрыв глаза, и Магнус, терзаемый смутными сомнениями, взял брата за руку.

– И… И что?

– А то, – ответил тот, изогнув губы в горькой усмешке, – что невозможно знать язык драконов, если прежде никогда с ним не сталкивался. Он был заложен с рождения, и у меня всего два варианта: либо я – реинкарнация погибшего дракона, либо их потомок. В любом случае итог один и тот же.

Услышав настолько ошеломляющие факты, Магнус стал белее простыни, но руки младшего всё же не отпустил, хоть и был такой секундный порыв. Тем не менее Максимус почувствовал, как дёрнулись пальцы брата, и его душу вмиг охватила печаль.

– Ты обещал быть со мной, что бы ни случилось. Я был рад это слышать, честно. Но Империя ненавидит драконов, и я готов хоть сейчас освободить тебя от твоего обещания, чтобы оно не нанесло вред нашей семье.

Мальчик замолчал, ожидая от Магнуса ответа, но тот почему-то медлил.

– Что ты молчишь? Скажи хоть что-нибудь.

– Я сделаю вид, – тихо, но твёрдо произнёс старший сын, – что этого не слышал. Даже если ты дракон, врагами мы не будем, однако помни, что я сказал тебе в саду. Если хоть одна живая душа об этом узнает…

Он намеренно не закончил фразу – Максимус кивком головы дал понять, что не нарушит данного слова.

Но всё же, несмотря на видимое спокойствие, Магнус был зол, и ему стоило немалых трудов удержать себя в руках, появившись на пороге обеденной залы. Он злился на отца за его пристальное внимание к младшему сыну и был намерен сделать всё возможное, чтобы Максимус никогда не оправдал его недоверия.

Мальчик как можно искренне улыбнулся родителям, усевшись на своё место за накрытым столом.

Глава 3

Спустя две недели Максимус проснулся посреди ночи с чувством уже знакомого ему беспокойства. Сердце стучало так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди, и мальчику пришлось распахнуть окно, чтобы свежий ночной воздух хоть немного помог успокоить разыгравшиеся нервы.

Однако, хоть Максимус и сумел снова заснуть, тревога не оставила его, и потому сразу после завтрака он выпросил у родителей разрешение на прогулку по окрестностям города. Он совершенно не понимал, что его так сильно беспокоило уже в который раз, и ему просто необходимо было развеяться.

Меж тем Магнус, который после утренней трапезы вернулся ненадолго в свою комнату, немало расстроился, узнав, что брат ушёл и не взял его с собой. Любой другой на его месте обиделся бы, ведь Максимус поступил так впервые за тринадцать лет, но Магнусу было слишком хорошо известно, что творилось у брата на душе.

Потому он лишь понадеялся, что Максимус сумеет удержать себя в руках и не навлечёт проблем на свою голову внезапным приступом.

***

Погода сегодня совсем не радовала. Ещё вчера небо заволокло тучами, и лужи не высохли после ночного дождя. Редкие прохожие позволяли себе улыбнуться, и только дети весело смеялись, раздражая людей ещё больше.

Максимус двигался неспешным шагом мимо сверкающих витрин и, погружённый в свои мрачные раздумья, просто чудом не сталкивался со встречными прохожими, но город был настолько шумным, что мальчик слишком часто отвлекался и терял ценную нить размышлений. Потеряв её в очередной раз, он досадливо стиснул зубы и направился прочь от этой нестерпимой какофонии – к реке и скалам, что находились за чертой городской границы. Широкая, мощёная плиткой дорога плавно переходила в не менее широкую утоптанную грунтовую тропу, которая через пару километров заканчивалась развилкой: одна тропка уходила через поля в соседний город, а вторая вела к отвесным скалам, угрожающе нависавшим над узкой, но весьма глубокой речкой. Её сильное течение заставляло волны с шумом разбиваться о прибрежные камни, а тёмная вода покрывалась пенными шапками и бурлила, как в кипящем котле.

Рваные тучи неслись по небу, гонимые верховым ветром, и радуга не висела широкой дугой над кипящими водами реки, но Максимус с улыбкой встретил этот необузданный поток, остановившись на самом краю ближайшего обрыва. Порывистый ветер неистово трепал его длинные волосы и распахнутый камзол глубокого фиолетового цвета. Невдалеке виднелся спуск на берег, и Максимус развернулся всем корпусом в его сторону, но тут резкий порыв ветра налетел откуда-то сбоку, и мальчик опасно пошатнулся. Обутые в лакированные туфли ноги не удержали его на гладком камне, и светловолосый юнец покатился кубарем вниз, упав на небольшой, почти плоский выступ. Буквально метра не хватило до края – в противном случае Максимус разбился бы о подножие скал, о камни, торчащие, как пики, из воды.

Мальчик не знал, сломал ли он себе что-нибудь или отделался лишь лёгким испугом, но сильно ушибленные правые плечо и бедро болели нестерпимо, и Максимус не мог даже толком пошевелиться. К тому же начавшаяся лёгкая изморось в считанные секунды обратилась проливным дождём, в ямках спасительного выступа собралась вода, и вымокший до нитки юный маг оказался лежащим в холодной луже.

«Отец будет в ярости…»

Под действием холода боль немного отступила, и мальчик, с трудом перевернувшись на спину, обнаружил, что находится у самого входа в маленькую пещеру, метра четыре глубиной. В ней было достаточно места для пяти взрослых людей, но чтобы войти в неё, пришлось бы слегка пригнуться.

Недолго думая, Максимус перевернулся на менее пострадавший бок. Боль пусть и отступила, но всё ещё была весьма ощутимой, потому подняться получилось только на четвереньки, хотя этого вполне хватило, чтобы заползти в пещеру и укрыться там от дождя, прижавшись спиной к гладкому влажному камню.

Он только сейчас почувствовал, что тревога, мучившая его последние несколько часов, куда-то бесследно исчезла. Вот только камень отчего-то казался тёплым, и запах, который Максимус втянул в себя одним глубоким вдохом, вызвал у младшего наследника Венатори состояние дежа вю.

«Точно… Я видел это место в сегодняшнем сне, – вспомнил мальчик и улыбнулся. – Правда, там я сюда вошёл, а не упал к порогу, как мешок с песком».

Прикрыв глаза, Максимус прижался виском к тёплому камню и, похоже, отключился, потому что в чувство его привела какая-то седая старуха, появление которой он никак бы не пропустил, будучи в сознании. Та смотрела на него глазами цвета молодой весенней зелени, глазами, пронзительный взгляд которых не был тронут неумолимым ходом времени. Меж тем тот запах, знакомый и незнакомый одновременно, стал заметно сильнее, и его источником оказался букет белоснежных цветов, которые седовласая незнакомка принесла с собой.

– Кто вы? – тихо спросил Максимус и, к своему неудовольствию, обнаружил, что охрип.

– Местная ведьма, – ответила старуха скрипучим голосом. – А ты?

– Я Максимус Венатори.

Услышав это имя, женщина отпрянула, и глаза её стали большими, как два медных пятака.

– О, боги… – прошептала она. – Быть не может… Сама судьба привела тебя сюда, мой дорогой.

– Похоже на то. Я видел это место во сне сегодня. Вообще, если честно, я шёл не сюда, а к берегу реки, но ветер скинул меня с обрыва, и я упал прямо к порогу этой пещеры. Действительно, судьба…