Клятва и меч - Грэм Шелби

Он кивнул стражникам. Те увели мошенников, так и не проронивших ни слова.

Бриан спросил своего констебля:

– Здесь не произошло ошибки? Они все были замешаны в этом деле?

Варан раздраженно проворчал:

– Более того, мой лорд, своим грязным промыслом они занимались несколько лет.

– Тогда почему вы их не взяли раньше?

– Они скрывались где-то на юге страны и появились вновь в нашем городе совсем недавно.

Варан помедлил, а затем неохотно добавил:

– Жаль, мой лорд, что вы не поговорили со мной перед тем, как судить этих мошенников. Дело в том, что этот старик… он был одним из тех трех, кто десять лет назад сохранил свою руку в Винчестере.

Глава II

ОТТЕПЕЛЬ

Декабрь 1135

Ранняя оттепель растопила снег, последние трое суток шел непрерывный дождь. Вода стучала по шлемам воинов и струйками стекала на промокшие насквозь плащи. По лицам пробиравшихся через лес людей хлестали ветви, но им некогда было обращать внимание на такие неудобства, так они спешили. И не было обычных привалов с традиционной игрой в кости, фехтованием, обменом непристойными историями и смакованием подогретого вина.

Наконец они подошли к низкому каменному домику, вокруг которого царило непривычное оживление. Священники и бароны, придав лицу постное выражение, то входили, то выходили оттуда, обменивались тихими фразами и многозначительно молчали, не отвечая на вопросительные взгляды толпившихся вокруг воинов.

Дождь превратил землю в жидкое месиво, люди вязли по щиколотку в перепревших опавших листьях и побуревшем папоротнике-орляке. Лица ожидавших были мрачны и влажны – но не от горя или слез, нет. Они притворялись скорбящими о неизбежной смерти короля.

У охотничьего домика в нормандском лесу многие воины находились уже шесть дней. Легкий морозец сменился проливным дождем. Ожидание становилось невыносимым. Мысленные проклятия сыпались на весь белый свет. Они умоляли Господа побыстрее прибрать к себе душу заболевшего короля Генриха I, пока его свиту окончательно не поглотит слякоть.

На шестой день больного короля навестила депутация из знатных графов. Среди них был старший незаконнорожденный сын короля Роберт Глостерский. Они собственными глазами хотели убедиться, действительно ли король при смерти, как об этом гласила людская молва. И, конечно, им было необходимо узнать имя преемника английского монарха. Неповоротливые в своих толстых, отделанных мехом плащах, графы столпились у порога, а затем неуклюже преклонили колена вокруг кровати, освещенной свечами.

Одного взгляда было достаточно, чтобы понять безнадежность состояния Генриха. Только неделю назад он казался здоровым, плотным мужчиной, выглядевшим моложе своих шестидесяти семи лет. Его крепкий организм и не принимал лишь козьего молока да любимых им вареных в вине миног. Король прибыл в нормандский лес, движимый неуемной страстью к охоте. Пустив собак по следу, он загнал своих баронов больше, чем бедных оленей. Ночью после успешной погони король пренебрег советом лекаря и отведал миног. Спустя час он слег, жалуясь на спазмы в желудке. Наутро началась неукротимая кровавая рвота, и тогда в расположенный в двадцати милях Руан был послан гонец за архиепископом Хагом. Тот еще успел принять королевскую исповедь – дважды, поскольку Генрих говорил очень невнятно и тихо.

Графы в ужасе смотрели на изменившееся до неузнаваемости лицо короля и не могли поверить, что еще недавно этот, теперь полуживой призрак мог без устали несколько часов подряд лихо скакать на лошади. Человеком он был сильным и властным, умевшим дать отпор врагам. Казалось странным, что такого здоровяка могла свалить тарелка вареной червеобразной рыбы.

Роберт коснулся руки отца. Кожа умирающего была холодной и влажной. Веки короля приподнялись, и он посмотрел на лица окружавших его вельмож мутным, бессмысленным взглядом. Он не осознавал, где находится, не узнавал сына. Генрих тихо пробормотал что-то невнятное, и вельможи наклонились над ним, капли с их мокрых плащей упали на одеяло из овчины.

Один из них раздраженно спросил:

– Что он сказал?

Граф Роберт проигнорировал этот вопрос. Он тоже не расслышал слов отца. Склонившись еще ниже над умирающим королем, он взволнованно сказал:

– Мой повелитель, это я, ваш сын Роберт. Скоро вам станет лучше…

Один из вельмож зашипел на него:

– Боже, граф Глостерский, скажите лучше правду, иначе мы ничего не услышим от него. Король должен знать, что умирает, и понимать, что это его последняя возможность объявить свою волю.

Роберт взглянул на барона, а затем вновь наклонился над отцом и тут же невольно отшатнулся – приступ кровавого кашля сотряс тело Генриха. Подождав, когда лекарь вытрет лицо монарха, он снова заговорил:

– Только один вопрос, мой повелитель. Здесь присутствуют графы Серрийский, Перчерский, Меуланский и Лестерский. Они засвидетельствуют вашу последнюю волю. Назовите имя вашего преемника. Вы оставляете страну вашей дочери императрице Матильде или, быть может, своему племяннику Стефану Блуаскому? Или мне, как вашему старшему сыну? Во имя Христа, сделайте выбор, иначе ваши владения будут растащены по частям корыстолюбцами. Назовите имя будущего монарха, и мы повинуемся вашей воле.

Справедливости ради стоит сказать, Генрих уже трижды называл имя своего преемника, заставляя баронов каждый раз давать клятву верности дочери Матильде – будущему властителю Англии. Вначале это произошло в Лондоне, пять лет спустя – в Нортгемптоне. И, наконец, три года назад в Ле-Мане. Тогда король собрал нормандскую знать, вновь представив им свою дочь Матильду как наследницу английского престола. С тех пор отец и дочь рассорились и разошлись, так что многие считали, что король вполне мог обратить монарший взор на своего племянника Стефана Блуаского. Определенная же часть знати поддерживала графа Роберта Глостерского, как старшего сына короля, хотя, как незаконнорожденный, он не мог претендовать на трон. Так или иначе, ситуация была туманной и требовала настоятельного разрешения, пусть даже с последним вздохом Генриха I.

Роберт нежно сжал руку отца. Король медленно что-то прошептал в ответ, что можно было понять, как «сделайте, как я решил», а затем последовала такая невнятная фраза, что каждый из присутствующих услышал то, что хотел услышать. Сильный кашель заглушил его слова. Ужасная дрожь сотрясала его, предсмертная судорога прошла по всему телу, и оно успокоилось в вечном сне небытия.

Вельможи посмотрели друг на друга через тело своего усопшего короля, потрясенные происшедшим. После долгой паузы Роберт произнес бесцветным голосом: