Клятва и меч - Грэм Шелби

Бриан, в свою очередь, учил молодую супругу быть более изобретательной и желанной в постели. Он старался не думать о ее первом муже, поняв, что тот был явно лишен воображения и темперамента. Оба по-своему преуспели: Бриан в изучении и понимании любовных баллад, Элиза – в страстных ласках. И все же за пять лет семейной жизни она ни разу не забеременела и в глубине души терзалась этим.

Встреча с супругом вновь напомнила о тайном горе, но спросила она о другой женщине:

– Была ли королева Англии в эти дни во дворце?

– Да, но она не участвовала в заседании Большого совета. Она предпочла эти дни посвятить молитвам…

– Так в ее состоянии нет никаких перемен? – живо спросила Элиза и слегка покраснела.

Бриан с сочувствием посмотрел на нее.

– Нет. Лекари говорят, что она никогда не сможет иметь детей. Она просто физически не способна родить.

Элиза опустила глаза.

– Возможно, это король…

– … не способен иметь потомство? – продолжил за нее Бриан. – Сомневаюсь, милая, ведь он произвел на свет уже двадцать внебрачных детей.

Он взял ладонь жены в свою руку, их пальцы тесно переплелись. Они неспешно и молча пошли к подвесному мосту, думая каждый о своем. Наконец, глядя в сторону, Элиза спросила как можно равнодушнее, словно совсем не интересуясь ответом:

– В Лондоне вы, конечно, видели дочь короля Матильду?

Бриан насупился.

– Нет, она вместе со своим отцом сейчас в Нормандии.

Он пристально смотрел на супругу, но она не стала продолжать этот опасный разговор. Однако Бриан понимал, что его не избежать. Элиза даст волю своим чувствам и спросит, верны ли слухи о прошлых отношениях дочери короля и будущей наследницы короны с Брианом Фитцем. И тогда он расскажет ей всю правду. Всю.

Варан, констебль уоллингфордского замка, неукоснительно придерживался в своей жизни двух правил: оставаться всегда любящим и послушным сыном своих родителей и безоговорочно верным королю и своему хозяину. Первое правило не требовало усилий, поскольку Варан не помнил ни отца, ни матери, не знал, как они выглядели, но не сомневался, что оба были физически сильными, упрямыми и чертовски уродливыми. Так или иначе, их отпрыску все эти качества перешли в полной мере.

Огромный, плосконосый саксонец по прозвищу Каменная Башка многое повидал за свою долгую жизнь. В молодые годы мало кто так заслуживал виселицы, как он. В четырнадцать лет он стал наемником и участвовал в первом Крестовом походе, прошел через Европу, Босфор и Малую Азию в Палестину, где отличился во время страшной резни и кровавого захвата у сельджуков Иерусалима. Он мог остаться на Святой земле, но предпочел вернуться домой, к своему хозяину графу Алану Железная Перчатка.

Варан нанялся к графу перед началом Крестового похода потому, что Железная Перчатка платил лучше, чем любой другой вельможа. Отряд графа составляли бретонцы, и юный саксонец поначалу смотрел на них с презрением. Но за шесть месяцев похода он понял, что не только в Саксонии могут рождаться настоящие воины, и умерил свою гордыню. Когда крестоносцы достигли границ Сербии, Варан сумел отличиться настолько, что был произведен в сержанты. Три недели спустя он занял место в свите Железной Перчатки.

Как единственный саксонец среди более чем сорока бретонцев, говорящих на особом наречии, Варан был вынужден держать с ними ухо востро, подтверждая свое мужество и силу. Он был один против этих неутомимых в своей изобретательности врагов, поставивших себе цель сломить силу его духа. Так день за днем, месяц за месяцем издевались они над ним. Доведенный до бешенства своими мучителями, Варан задушил одного из них запасной тетивой от лука. Такое преступление обычно каралось немедленной смертью, но Железная Перчатка неожиданно проявил нехарактерную для него мягкость и спас молодого саксонца от виселицы. Вместо этого он лично сжег ему подошвы ног раскаленным железным прутом, а затем приказал следовать за всадниками пешком. Хрипло дыша и обливаясь потом, Варан тащился за ними через пустынные горные районы Сербии день, два, неделю… Каждый шаг острой болью отзывался во всем теле. Язвы стоп кровоточили и гноились, но он упрямо шел за отрядом. Бретонцы напрасно ждали от него мольбы и стонов. Каждый раз, оглядываясь, они видели саксонца – близко ли, далеко ли – он упорно хромал вслед за ними, опираясь вместо костыля на древко сломанного копья.

На восьмой день, с трудом раскрыв залепленные пылью, отекшие веки, он увидел одного из рыцарей графа Алана. Тот подвел к Варану испанского коня и с невольным уважением сказал: «Граф просил передать, что больше не нуждается в твоей лошади». Это был не конь Варана, но какая разница. Главное, строптивый саксонец все-таки заслужил прощение Железной Перчатки.

В 1099 году девятнадцатилетний саксонец, пройдя суровую школу в походах, вкусив вдоволь лишений, ран и болезней, вернулся в Бретань вместе со своим хозяином. Спустя год женщина из Реннеса уведомила графа Алана о рождении его сына. Она просила вельможу признать младенца или хотя бы выделить средства на его содержание. Граф немедленно заплатил матери за хлопоты, а мальчика забрал к себе в замок и во всеуслышание объявил своим внебрачным ребенком. Сына Алан назвал Брианом. Он воспитывался вместе с законными детьми, как равный среди равных. Вот только на часть наследства Железной Перчатки претендовать не мог…

Второго августа того же года Уильям Руфус, король Англии, был случайно убит во время охоты. Спустя три дня трон наследовал брат Руфуса Генрих, младший сын Вильгельма Завоевателя. Когда известие об этом достигло Бретани, граф Алан созвал давних, преданных друзей и отправился защищать владения Генриха в Нормандии, их тот отнял у старшего брата Роберта. Варан последовал за ним. Это путешествие длилось девятнадцать лет и завершилось лишь со смертью графа Алана. Его сын Бриан стал одним из самых молодых рыцарей при дворе короля Генриха I.

К тому времени Варан устал от Востока и от бурной жизни странствующего воина, бурной, полной опасных приключений. Он затосковал по родине, хотя никогда не имел в Англии дома и почти забыл язык предков. Часто Варан вспоминал о Бриане, чьим наставником когда-то был. В последние годы они встречались очень редко, но суровый вояка так прикипел сердцем к юному отпрыску своего прежнего хозяина, что мечтал только об одном: как со временем поступить к Бриану на службу.

Он достиг Дувра весной 1120 года – покрытый шрамами, но еще полный сил ветеран пятилетнего первого Крестового похода и бесконечной кампании в Нормандии, профессиональный солдат, искушенный в боевом искусстве, чье слово ценилось на заседаниях военного совета наравне с мнением вельмож. Он ступил на землю Англии, отлично зная себе цену и готовый снисходительно выслушивать восторженные крики: «Герой! Смотрите, вот идет герой – гроза сарацин!»