Территория войны. Кругосветный репортаж из горячих точек - Роман Бабаян

Посол рассказал, что В ОДИН ИЗ ДНЕЙ ему неожиданно позвонили из Афин, из Министерства иностранных дел Греции. Сообщают — летит гость, надо встретить. Посол, естественно, стал интересоваться — что за гость, насколько важный? Мидовцы ничего пояснять ему не стали, сказали, что когда его увидишь, сам всё поймёшь.

— Я приехал в аэропорт, — рассказывал Кастулос. — Оджалана узнал сразу, с первого взгляда. Когда он без помех миновал паспортный контроль — опять с поддельным документом на имя гражданина Кипра Мавроса Салазаса, я понял, что моя спокойная жизнь закончилась.

Дипломаты привезли курдского лидера в греческое посольство.

Резиденция греческого посла находится в очень красивом районе Найроби, утопающем в буйной африканской зелени. Когда мы туда приехали, посол показал мне комнату, где жил Оджалан, — обычная комната, меблированная, без какой-либо роскоши в обстановке.

Уже через два дня кенийские газеты опубликовали фотографию Оджалана в аэропорту. Кастулос обращается в Афины с вопросом — что делать? Ответ ошеломляет — выдворить курда с национальной территории, то есть из посольства. Узнав об этом, Апо пишет очередное официальное прошение с просьбой приютить его в Греции — но Афины непреклонны — ГРЕЦИЯ ПРИНЯТЬ ЛИДЕРА РПК НЕ МОЖЕТ!

Проходит ещё несколько дней, и посол Греции получает приглашение в МИД Кении. Там его встречает заместитель министра иностранных дел. После необходимых по дипломатическому протоколу фраз кенийский чиновник вежливо спрашивает: «По нашей информации, в вашей резиденции находится лидер РПК Абдуллах Оджалан. Скажите, пожалуйста, соответствует ли это действительности?»

Посол, конечно, старается изобразить недоумение: «Что вы, какой ещё Оджалан? Откуда он здесь может взяться? Мы вообще ничего о нём не знаем» — ну и так далее.

Замминистра делает вид, что верит, и переводит разговор на другие темы. Как выяснилось потом, это было сделано с целью прощупать греческого посла, проверить его реакцию.

Через день снова последовало приглашение в кенийский МИД. Теперь послу без всяких предисловий показали фотографию Оджалана в той самой комнате посольства, которую он позже показывал мне.

Такое могло быть только результатом очень высокопрофессиональной работы разведки. Другой вопрос — чьей? В разговоре со мной греческий посол выразил мнение, что турецким агентам могли помогать сотрудники израильской спецслужбы МОССАД или даже американского ЦРУ — и те, и другие в то время тесно сотрудничали со спецслужбами Турции.

Так или иначе, но заместитель министра иностранных дел Кении молча положил на стол перед послом Греции снимок Апо, сделанный в его резиденции. Отрицать его присутствие теперь было бессмысленно и нелепо. Кениец сообщил — готовится правительственная нота с требованием, чтобы лидер РПК немедленно покинул территорию восточноафриканской страны.

Посол Кастулос вспоминал в ходе общения со мной, как Оджалан отреагировал на всё это: увидев собственный снимок и услышав о требовании кенийцев, он стал очень громко кричать.

— Кричал, что на всей планете не находится места, где он мог бы укрыться, — говорил посол. — Что греческое правительство обещало помочь ему спастись, а на самом деле заманило его в ловушку, где его вычислили турки. Что теперь Афины должны официально предоставить ему политическое убежище. Он был в отчаянии, не мог успокоиться, а я молча стоял и смотрел на него. Сказать было абсолютно нечего.

— Через несколько часов я вновь зашёл в комнату Оджалана, — вспоминал Кастулос. — Он немного успокоился и довольно равнодушно выслушал весть о том, что Афины в очередной раз подтвердили невозможность дать ему приют, НО ПРИ ЭТОМ ЕГО ГОТОВА ПРИНЯТЬ ГОЛЛАНДИЯ. Оджалан соглашается покинуть Кению. Тогда я за свои деньги — 10 тысяч долларов США — купил ему паспорт гражданина Сейшельских островов.

15 февраля в шесть часов вечера в греческое посольство прибыли сотрудники кенийского МИДа, чтобы отвезти Оджалана в аэропорт. Посол Греции заявил, что он хочет лично сопровождать лидера РПК. Кенийцы не соглашались. Спорили достаточно долго, но тут вмешался Оджалан. Он лишь махнул рукой и сказал, что у греков и так много проблем из-за него. Было похоже, что он уже понял, как дальше будут складываться события, и в определённом смысле смирился с судьбой. Его посадили в джип, за рулем которого находился один из кенийских дипломатов. Греки сели в другие автомобили, и колонна тронулась.

Рассказ посла я проиллюстрировал съёмкой, которую провёл методом так называемой «реконструкции событий»: российское посольство предоставило нам свои автомобили с дипломатическими номерами, и мы воссоздали картину греческого кортежа, в котором Оджалан уезжал в аэропорт Найроби.

Перед въездом в аэропорт кенийской столицы есть небольшая развилка. Если ехать по одной дороге, попадаешь к обычному терминалу, если по другой — к так называемому VIP-терминалу. Вот на этой-то развилке греческий кортеж внезапно «разбили» несколько автомобилей — на ходу вклинились посередине. Машина с Оджаланом попыталась скрыться, но её блокировали. Люди в масках и с оружием вытащили его из салона и втолкнули в свой автомобиль, который стремительно двинулся к аэропорту по маршруту, предназначавшемуся для служб безопасности в международной транзитной зоне. Это была бригада турецкого спецназа.

На следующий день телеканалы всего мира показали картинку — маленький самолёт с Абдуллахом Оджаланом на борту садится на аэродроме военной базы под Стамбулом. Рот узника заклеен скотчем, руки скованы наручниками, он весь казался связанным вдоль и поперёк. Все турецкие газеты вышли с одним и тем же заголовком на первой странице: «Апо доставлен в Турцию — здесь его ждёт суд и возмездие!»

Для того чтобы воспроизвести этот момент в фильме, мы воспользовались кадрами оперативной съёмки турецких спецслужб.

Минута молчания по-турецки

Теперь хочу сказать несколько слов о том, как в той ситуации работала турецкая разведка. Я уже говорил, что в то время практически постоянно находился в Турции, занимаясь проблематикой борьбы курдов за создание своего государства. Ещё до всех этих кенийских событий у меня была встреча-интервью с председателем парламента Турции Хикметом Четином. И он как бы невзначай спросил меня: «А где сейчас находится Апо?» Я ответил, что мне это неизвестно. Он хитровато прищурился и сказал так: «Не может быть, чтобы вы этого не знали. Ваша организация наверняка в курсе, где он в данный момент скрывается».

Я напомнил, что моя организация — это программа «Вести» российского телевидения. Четин тогда уточнил, что имеет в виду совсем другую «нашу организацию». Стало понятно, что этот человек, давая согласие на интервью, имел в виду выяснение в процессе разговора каких-то важных для себя вопросов, достижение неких собственных целей. И, видимо, проанализировав ситуацию, он почему-то пришёл к выводу, что я являюсь представителем российских спецслужб. Не больше и не меньше.

Мне не оставалось ничего другого, как постараться убедить его в обратном — я журналист российского телевидения и выполняю свои сугубо профессиональные задачи. Не знаю, насколько он поверил этому, но попросил меня подождать минуточку и вышел из кабинета. Вернулся с газетой, которую положил передо мной на стол. Ещё не успев прочитать текст главной статьи (турецким языком я владею свободно), я увидел в центре первой страницы карту. Карту проезда из Одинцово к даче Алексея Митрофанова, где, как вы понимаете, в этот момент и находился Оджалан. Так что турецкая внешняя разведка в этой истории оказалась на высоте, показала свою способность решать самые сложные задачи.

После демонстрации всему миру связанного Оджалана турки заявили, что его дальнейшую судьбу будет решать Суд национальной безопасности Турции. Пообещали, что дата начала процесса будет объявлена в ближайшее время.

Я срочно прилетел в Анкару. Но тут выяснилось, что предварительное заседание суда, где определят дату начала судебного процесса над Апо, будет не в Анкаре, а в Стамбуле. Мы срочно вылетаем туда, оставив вещи в гостиничном номере. В зале Суда национальной безопасности Турции творилось что-то невероятное — там собрались, наверное, тысячи съёмочных групп со всего мира. И вот нам всем объявляют — Абдуллаха Оджалана будут судить на острове Имралы в Мраморном море.

Тут для нас началась новая эпопея — работа на судебных заседаниях. Имралы, как я уже говорил, маленький остров, добраться до которого можно только катером из города Мудамия, провинции Бурса. Путь по морю занимал примерно около двадцати минут. Чтобы сесть на катер, нужно пройти жесточайший досмотр сотрудниками службы безопасности — турки очень опасались возможности терактов во время судебного процесса.