Территория войны. Кругосветный репортаж из горячих точек - Роман Бабаян

Куратором курдов в Москве стал секретарь ЦК КПСС Михаил Суслов, ортодоксальный сталинист, которого в Кремле за глаза называли не иначе как «серым кардиналом». Конечно, он ещё не был в то время вторым человеком в партии, это произойдёт позже, в брежневские времена, но уже тогда ни одно важное решение не принималось без согласования с ним. Суслов также встречался с Барзани и обещал ему всестороннюю помощь Советского Союза в борьбе за автономию Курдистана в обмен на помощь курдов в свержении проанглийского правительства в Ираке. Одновременно появляется официальное решение Политбюро, предписывающее Министерству госбезопасности СССР организовать военные курсы для курдов и «оказывать им содействие в установлении связей с зарубежными соотечественниками». На самом же деле Судоплатов и его служба, проходившая по официальным документам как «Бюро № 1», готовили из курдских боевиков профессиональных диверсантов и террористов. Последующие события показали, что труды МГБ не пропали даром и имели определяющее значение для дальнейшей истории курдской борьбы за государственное самоопределение.

В марте 1959 года Мустафа Барзани со своими людьми, прошедшими подготовку в Советском Союзе, возвращается на север Ирака, где СРАЗУ ЖЕ вспыхивает очередное восстание. За развитием ситуации пристально наблюдают из Москвы. Цель советской политики — создать в этом регионе Ближнего Востока силы, способные если и не свергать правящие режимы, то, по крайней мере, оказывать на них серьёзное давление и заставлять принимать условия Советского Союза на международной арене.

О том, что происходило вскоре после этого, нам рассказал всё тот же добрый дедушка из внешней разведки — Александр Викторович Киселёв:

— На дворе шёл 1961 год. Я прибыл по вызову в центр, был принят начальником первой службы Иваном Ивановичем Агаянцем. Кстати, это тот самый человек, который ещё в 1943 году был резидентом в Иране и встречался с Барзани. Он задал мне такой вопрос: «Как вы смотрите на то, чтобы ещё раз поработать в Ираке (где я уже бывал) и в одной компании с курдами? Есть решение Политбюро ЦК КПСС об оказании помощи курдскому национально-освободительному движению. К нам поступила очень тревожная информация о том, что дело там идёт к очень большой крови и курды настоятельно просят срочно помочь им оружием и боеприпасами».

Я тогда был молодым офицером, недавно перешёл из военно-морской разведки в разведку внешнюю. Спустя несколько дней я вылетел в Крым, где уже стоял загруженный морозильный траулер, закамуфлированный под судно-снабженца. И вот в сентябре 1961 года мы вышли в море.

Спустя несколько дней наше судно, загруженное, как вы понимаете, оружием, благополучно миновало Босфор и остановилось на границе турецких и сирийских территориальных вод. Здесь было назначено место передачи груза.

Курды задержались — появились только к исходу третьего дня. Оружие удачно доставили на берег и погрузили в три автомобиля, похожих на современные фуры. Они сразу же двинулись в сторону Ирака. Конечно, в полиции мы декларировали, что везём продовольствие в рефрижераторах на юг Ирака. Ну а сами двинулись на север и там пересекли границу. И почти сразу подверглись там массированному авиационному налёту, попали под жестокую бомбёжку.

Один из наших фургонов взлетел на воздух — невозможно представить себе, какой силы был этот страшный взрыв. Ничего странного — там находилось несколько сот ящиков с гранатами, противотанковыми и противопехотными минами, прочим вооружением. Ужасное зрелище, такое не забудешь. Но две машины смогли проскочить под бомбами.

Наш собеседник рассказал о своей встрече с господином Барзани, показал снимки, сделанные во время этой встречи. В то время это был самый авторитетный среди курдских лидеров — как Оджалан-Апо спустя три с лишним десятилетия. Собственно, и до сих пор клан Барзани продолжает управлять иракскими курдами. Тогда этот вождь растроганно благодарил советского разведчика за успешное проведение невероятно сложной и чрезвычайно опасной операции.

Может быть, это покажется странным, но во время рассказа об этих далёких и грозных событиях мне вспомнилась фраза из повести Булгакова «Собачье сердце»: «И здесь не обошлось без водолаза, — примерно так говорит Шариков. — Видно, моя бабушка погуляла с водолазом». Имеется в виду, конечно, собака породы водолаз, облагородившая облик дворняжки-потомка.

Так вот и в вооружённых конфликтах XX века — нигде не обошлось без нашей великой державы, без советского военного следа. Москва разыграла ТОГДА курдскую карту на Ближнем Востоке и сделала это мастерски — наиболее активные партии воюющих курдов были снабжены не только оружием, но и самой передовой в мире идеологией — марксизмом-ленинизмом. Больше всего это учение было усвоено Рабочей партией Курдистана, которую в 1978 году создал и возглавил Абдуллах Оджалан.

Кровавое солнце Курдистана

Теперь пора вернуться к Оджалану, его личности и биографии. Турецкая официальная пропаганда называла его не иначе, как убийцей детей и самым кровавым террористом Вселенной. Но миллионы курдов по всему миру были готовы молиться на этого человека как на живого бога и только с ним связывали свои надежды на будущее.

Абдуллах Оджалан родился в 1949 году в небольшом турецком местечке Омерли в небогатой крестьянской семье. Его детство было типичным для поколения послевоенной Турции. Рано начав работать, он скоро понял, что выбиться в люди можно лишь при наличии образования. Он поступает в училище землемеров и оканчивает его. Потом — учёба на факультете политологии университета Анкары. Ещё в студенческие годы Оджалан приходит к убеждению, что добиться соблюдения даже элементарных человеческих прав в Турции можно только путём вооружённой борьбы. Сходится с левыми, но быстро в них разочаровывается и приходит к идее о создании политической организации принципиально нового типа, которая была бы способна объединить турецких курдов в борьбе за свои права.

Такую организацию он вместе со своими соратниками основал в 1978 году — ею стала Рабочая партия Курдистана. За короткий период времени РПК становится одной из самых многочисленных курдских партий. Турецкие власти понимают это и объявляют РПК вне закона. ОДЖАЛАН ПРОВОДИТ СЪЕЗД ПАРТИИ, ПОСЛЕ ЧЕГО, по примеру российских большевиков, отправляется в эмиграцию — сначала в Сирию, а потом в Ливан. В этот период и рождается его знаменитое прозвище, ставшее (опять как у российских большевиков) вторым именем — Апо.

Тем временем ситуация в Турецком Курдистане обостряется. Члены парламента непризнанного Курдистана говорили мне во время съёмок фильма, что с 15 августа 1984 года их народ был вынужден взяться за оружие, чтобы защищаться. Этот день СЧИТАЕТСЯ ДНЕМ образования Армии освобождения народов Курдистана. Но НА САМОМ ДЕЛЕ активные боевые действия на юго-востоке Турции начались годом раньше. Их вели против турецких войск и полицейских подразделений курдские боевики, прошедшие подготовку в палестинских лагерях долины Бекаа и получившие практический военный опыт в столкновениях с частями израильской армии. С тех пор боевые действия не прекращались. В 1998 году армия Оджалана насчитывала не менее 15 тысяч хорошо обученных бойцов. Сам он время от времени появлялся в горах, поддерживая и вдохновляя СВОИХ БОЙЦОВ. Надолго нигде не задерживался, опасаясь покушений и захвата, но всегда во время визитов лидера РПК в зону боевых действий турецкие военные аналитики отмечали резкий всплеск активности курдских вооружённых формирований.

Я уже говорил, что за 15 лет, к началу 1998 года итоги войны выглядели так: 30 тысяч убитых в Турции и Ираке, 9 тысяч уничтоженных населённых пунктов, около 6 миллионов беженцев. Ну и, разумеется, миллиарды долларов, которые потратила Турция, стараясь подавить выступления курдов. При этом турецкое правительство на тот момент по-прежнему не желало признавать курдов народом, называя их либо восточными гражданами, либо горными турками. На курдском языке не было ни газет, ни радио, ни преподавания в школах — до начала 1980-х на нём вовсе запрещалось говорить. В нашем фильме есть жестокие кадры документальной хроники — полицейские избивают дубинками курдских женщин и подростков, разгоняют толпы людей на улицах с применением оружия и газов, топчут ногами упавших, и ещё многое, о чём неприятно и страшно писать.

Сам Оджалан не раз подчёркивал, что самые ценные его кадры — это не бойцы и не подрывники, а партийные работники, функционеры РПК, от них зависит идейное обеспечение борьбы, превращающее её в святое дело, объединяющее курдов в один кулак.

Такие функционеры действительно много значат в курдском движении, но на самом деле они являются не кем иными, как очень грамотными и высокопрофессиональными разведчиками, многие из которых, кстати, получили блестящее образование в советских военных училищах и академиях. Сами активисты борьбы за курдскую государственность, в том числе и проживающие в России, признавали, что разведка армии Оджалана не похожа ни на одну из разведок мира по своим методам и образу действий. О возможностях этой разведки говорит хотя бы такой факт: в 1997 году курды похитили план наступления турецкой армии — документ, насчитывающий более тысячи страниц текста. Неудивительно, что когда турки (у которых тоже очень сильные спецслужбы) готовились брать Апо, в детали предстоящей операции были посвящены не более десяти высших должностных лиц. Но утечка информации всё равно произошла! Курдский лидер был предупреждён и буквально за день до своей поимки сделал заявление о том, что он заслуживает свободы.