Дочь врага - Владимир Григорьевич Колычев

брата к скамейке. Семен сначала сел, затем лег, и его вырвало прямо на пол.

— Да ему башку, по ходу, отбили! — откуда‐то издалека донесся голос Бочонка.

— Как ты, брат? — Серега стоял совсем рядом, но вата в ушах глушила его голос.

— Да оклемается… Хорошо, что вы вовремя подсуетились, а то бы нас урыли! — сказал Мотыль.

— Не собирались мы к вам, а видишь, как…

Семен приходил в себя медленно, сначала лежал, боясь пошевелиться, затем сел. Голова плыла, но равновесие он удержал, со скамейки не свалился. Приходил в себя и Рома, ему тоже крепко досталось, Леша Пятак то к нему подойдет, то к Семену, то одного по плечу похлопает, то другого.

А потом появился дядя Миша, невысокий, плотный, глаза-щелки под мощным надлобьем, широкий нос, тяжелая челюсть, взгляд зубодробительный — орехи колоть хорошо. Подошел к Семену, заставил посмотреть себе в глаза. Но не волю его испытывал, а смотрел, все ли в порядке с головой.

— Нормально все, пацан, жить будешь! — подмигнув Семену, сказал он.

К сэнсэю он даже не подошел. Облажался Саня Сэй, или Миндаль на самом деле вырубил его на все три фазы, или он притворялся, так или иначе, в драку тренер так и не вписался, с пола поднялся уже после того, как все закончилось. И до сих пор сидел как неживой, взгляд отсутствующий, но лицо не бледное и губы не синие. Похоже, «закосил» мужик. Или не мужик…

К нему так никто и не подходил, и он сидел в стороне, пока пацаны перетирали меж собой коварный и очень даже красивый «нежданчик» от карасевских дуболомов. Подъехали без предупреждения, проникли в спортзал, а главное, все в кимоно — вроде как спортивная схватка, если вдруг менты — не придерешься. И ведь карасевские почти добились своего, и эффект внезапности сработал, и сила, если бы не Серега со своей бригадой, не отбились бы пехари.

Дядя Миша бухать не разрешал, за наркоту вообще убить мог. Даже карты под запретом. Все правильно, карто- и наркозависимые — элемент ненадежный, мать родную за свой интерес продадут. Да и в разведку с наркоманом только дурак пойдет. Алкаш также может подвести. Дядя Миша знал, что говорил. Но сегодня он разрешил пропустить по маленькой, откуда‐то взялась бутылка виски, пошла по кругу. Рома к этому времени оклемался, а Семена совсем развезло. Пить он не стал, пошел в раздевалку, никто и слова не сказал. Он ведь бился, пока сил хватало, падал, но всякий раз поднимался. Сам дядя Миша его отметил. И пацаны зауважали.

Глава 3

Обычная дискотека, музыка, танцы, но Вадиму все не так, и акустика отстойная, и пацаны на вид колхозники, и девчонки — проститутки. В конце концов Клара не вытерпела, оделась и ушла, Вадим побежал за ней, догнал, остановил:

— Ты куда?

— На панель! Мы же тут все проститутки!

— Так ты же не оттуда!

— А откуда? Саратов для тебя такая же деревня!

— Да нет, это Москва — деревня! — сказал Вадим, улыбкой пытаясь снять напряжение. — Большая деревня!

Симпатичный парень, на внешность даже красавчик, одет, как никто другой на этой дискотеке, но не лежала к нему душа. В голове свободного места нет, все Семеном забито.

— Хорошо, пусть будет деревня, но мне уже домой пора.

— Да ладно тебе! — Вадим вдруг обнял ее за талию. — Поехали ко мне на дачу!.. Покатаемся, пока доедем. Ну и там…

— Сам катайся! Устала левая, работай правой!

— Эй! За такой базар в приличном обществе!.. — Вадим запнулся, понял, что перегнул.

— Что замолчал? Договаривай! Можешь даже ударить! Ты же из приличного общества, да?

— Ну, извини!

— Что извини? Не можешь ударить? — презрительно усмехнулась Клара. — Зачем тогда замахивался!

— Да не замахивался я.

— Слабак!

— А вот провоцировать не надо! — хищно сощурился Вадим.

— А то что? — не испугалась Клара.

— Ну, все! — Вадим схватил ее за руку и потянул к дому, во дворе которого стояла его «девятка».

— Да отвали!

Клара вырвалась, хотела уйти, но Вадим догнал ее, снова грубо взял под локоток, и тут…

— Эй! — откуда‐то из темноты донесся знакомый голос.

Клара замерла, затаив дыхание, от нахлынувшего вдруг волнения по животу пробежали мурашки. Все‐таки появился Семен. А она уже и не надеялась.

— Ты кто такой? — спросил он. Без шапки, стрижка короткая, в надлобье шишка, синяк над глазом, губа разбита, ухо распухшее. Кожаная куртка нараспашку, стальная цепь на крепкой шее, на плече спортивная сумка.

Но выглядел он сейчас отнюдь не грозно. Нет, вид не жалкий, но взгляд какой‐то болезненный, губы вялые, плечи опущенные, ремешок сумки все норовит соскользнуть. Семен смотрел на Вадима и морщился, пытался сосредоточить на нем взгляд, но не получалось. На ум пришло сравнение с контуженым. Шишка, синяк, разбитая губа, видно, досталось ему в спарринге.

— Отвали! — скривился Вадим.

— Ты на кого лаешь, пес?!

Семен повел плечами, скидывая сумку. В этот момент Вадим его и ударил. Ногой, в голову, да так быстро и мощно, что никто бы не устоял. А Семен устоял. Даже ударил в ответ, хотя и промахнулся. Слишком долго размахивался, слишком вяло провел удар. Как будто в голове что‐то сидело и мешало бить. Видно, хорошо досталось ему на ринге, до сих пор в себя прийти не может. И Вадим это прекрасно видит, поэтому и наглеет. Ушел от удара, провел в ответ, кулаком задел челюсть… Семен покачнулся, но не упал. Ударить на этот раз не смог, казалось, просто не знал, куда бить. Он смотрел на Вадима, но как будто не видел его. И удивительно, что смог поставить блок, правда следующий удар отразить не смог. Не упал, но равновесие удержал с трудом.

А Вадим снова размахнулся, чтобы добить его.

— Не надо! — схватила его за руку Клара, но Вадим грубо оттолкнул ее. Она упала, но и Вадим приземлился неподалеку. Это Семен будто взорвался изнутри. Два боксерских удара, и Вадим на земле.

Семен едва держался на ногах, но руку подал, помог Кларе подняться. Вадим воспользовался заминкой, вскочил на ноги, хотел снова ударить, но откуда‐то появились качки в кожаных куртках. Одного Клара узнала, видела его сегодня.

— Беги, чувак! — глядя на Вадима, сказал Семен и кивком головы задал ему направление.

Вадим все правильно понял, но, прежде чем задать стрекача, решился на красивый жест: протянул руку, чтобы увести с собой Клару, но она оттолкнула его. Плохо Семену, и, если он нуждается в ее поддержке, она его не оставит.

Вадим побежал, коренастый Леша рванул было за ним, но Семен его осадил:

— Не надо,