Трудное счастье - Виктория Холт

— Это не доказано точно, и некоторые ученые опровергают эту версию.

— Хорошо, сдаюсь. В таком случае, отныне этот грот будет знаменит тем, что именно здесь Петрок Пендоррик сделал предложение Фейвэл Фарингтон и она…

Мы смотрели друг другу в глаза. В этот момент я нисколько не сомневалась, что он любит меня так же сильно, как и я его…

Почти не разговаривая, мы вернулись обратно в студию. Рок был в приподнятом настроении, а я чувствовала себя счастливой, как никогда в своей жизни.

Узнав о нашем решении, отец так обрадовался, словно уже давно мечтал избавиться от меня. И наотрез отказался обсуждать, что он намерен делать после моего отъезда. Это обстоятельство ужасно тревожило меня, но только до того момента, когда мой жених объявил о своем намерении ежемесячно снабжать отца деньгами. В самом деле, почему бы мистеру Фарингтону не принять деньги от собственного зятя? А чтобы не чувствовать себя неловко, он может взамен писать картины специально для Рока, по его заказу.

— У нас в Пендоррике полно пустых стен, — добавил он.

Что ж, пожалуй, придумано неплохо.

Я впервые начала всерьез задумываться о Корнуолле, где мне теперь предстояло жить. Несмотря на готовность Рока рассказать о своем старинном, похожем на замок, доме, он тем не менее отказался подробно описать его. Я должна, считал он, увидеть его собственными глазами. В противном случае я могу вообразить себе нечто совсем непохожее на Пендоррик-холл и тогда, возможно, буду разочарована, приехав туда. Я не спорила, но была абсолютно уверена, что полюблю любой дом, в котором буду жить вместе с Роком.

Мы были влюблены друг в друга. И Рок больше уже не был для меня незнакомцем. Казалось, я даже понимаю его, понимаю во всем, кроме одного: почему ему так нравится дразнить меня?

— Наверно я делаю это потому, — однажды объяснил он мне, — что ты часто бываешь слишком серьезной и даже несколько старомодной, а мне так хочется видеть тебя всегда веселой.

Я долго размышляла над его словами. Думаю, я действительно отличалась от тех женщин, с которыми ему приходилось общаться до сих пор. Все дело в моем воспитании: тесный семейный круг, затем частная школа, правила которой не менялись десятилетиями. Кроме того, после смерти матери на мои плечи легла забота об отце. Да, мне непременно нужно научиться быть веселой, даже легкомысленной, словом — современной, твердо решила я.

Свадьбу мы решили отметить очень скромно и пригласили лишь несколько человек из числа живущих на острове англичан. Через неделю после бракосочетания мы должны были отправиться в Англию. Меня очень волновало, как на родине Рока воспримут известие о его женитьбе, и однажды я задала ему этот вопрос.

— Я уже написал домой и сообщил, что мы скоро приедем. Уверяю тебя, мои родные не так уж удивлены, — весело объяснил он. — И ужасно рады. По их мнению, все Пендоррики обязательно должны жениться. А я, пожалуй, слишком долго оставался холостяком.

Мне хотелось как можно больше узнать об обитателях Пендоррик-холла с тем, чтобы хоть немного подготовиться к встрече с ними. Но Рок всегда находил какой-нибудь удобный предлог, чтобы не говорить на эту тему.

— Я не мастер рассказывать, — обычно отвечал он. — Ты скоро все увидишь собственными глазами.

— А сам Пендоррик-холл? Это что-то вроде большого особняка? Или это настоящий замок?

— Я бы назвал это просто фамильным поместьем с большим домом.

— А сколько человек в твоей семье и кто они?

— Моя сестра, ее муж и их дочери-близнецы. Тебе не стоит беспокоиться, ведь они живут в другом крыле. У Пендорриков принято жить в отчем доме.

— А дом далеко от моря?

— Прямо на берегу. Тебе там понравится, как нравится всем членам семьи. А ведь ты скоро станешь миссис Пендоррик…

Приблизительно за неделю до свадьбы я заметила, что с отцом что-то происходит. Однажды, тихо войдя в студию, я застала его сидящим за столом. Ничего не видящим взором он смотрел в одну точку и даже не заметил моего прихода. В этот момент он показался мне совсем старым. Казалось, он чем-то напуган.

— Папа, что случилось?

Очнувшись от своих раздумий, он улыбнулся мне в ответ, но эта улыбка показалась мне вымученной.

— Что случилось? Абсолютно ничего.

— Но у тебя такой вид…

— Я работаю над скульптурой Тиберия и просто немного устал.

На какое-то время его ответ удовлетворил меня, но ненадолго. Мой отец не умел притворяться, и я все больше убеждалась, что он что-то скрывает от меня, причем это обстоятельство ужасно его огорчает.

За два дня до свадьбы я вдруг проснулась на рассвете. Мне почудилось, что по студии кто-то ходит. Фосфоресцирующие стрелки часов показывали три. Поспешно накинув халат, я приоткрыла дверь и увидела темную фигуру отца.

— Папа!

Вздрогнув от неожиданности, он обернулся.

— Моя дорогая девочка, прости, что потревожил твой сон. Все нормально, возвращайся обратно в постель, — сказал он тихим и ласковым голосом.

— Послушай, отец, — настойчиво просила я, — будет лучше, если ты все же объяснишь, в чем дело. Немного помолчав, он ответил:

— Пустяки. Просто я не мог уснуть и решил посидеть здесь.

— Почему ты не спишь? Тебя что-то беспокоит?

— Со мной все в полном порядке.

— Бесполезно притворяться. Я по твоему лицу вижу, что это не так. Ты переживаешь за меня? Волнуешься перед свадьбой?

Снова короткая пауза. Конечно, я права. Вполне естественно, что отец обеспокоен, ведь я должна буду уехать.

Он вдруг спросил:

— Девочка моя, ты действительно любишь Рока?

— Да, папа.

— Фейвэл, дорогая, ты уверена в своих чувствах?

— Тебя беспокоит, что мы так мало знаем друг друга?

Так ничего и не ответив мне, он прошептал:

— Скоро ты поедешь в Корнуолл и увидишь Пендоррик-холл…

— Но я обязательно буду навещать тебя, и ты тоже будешь приезжать к нам в гости.

— Думаю, — продолжил отец так, словно разговаривал с самим собой, — твое сердце будет разбито, если эта свадьба вдруг не состоится.

Он резко поднялся.

— Мне холодно, я хочу лечь в постель. Еще раз извини, что разбудил тебя.

— Папа, нам нужно поговорить. Почему бы тебе не рассказать о том, что тебя мучает?

— Иди спать, Фейвэл.

Отец нежно поцеловал меня, и мы разошлись по своим комнатам. Позже я так часто корила себя за то, что позволила ему уйти. Мне следовало заставить его рассказать обо всем, что так его беспокоило.

Наконец настал день свадьбы. Я была настолько взволнована предстоящими событиями, что перестала замечать странное поведение отца. В эти дни я просто не могла думать ни о чем, кроме как о нас с Роком.

Как, оказывается, чудесно проводить вдвоем весь день и всю ночь! Медовый месяц закрутил нас в вихре счастья и безудержной радости. Мы, как сумасшедшие, лазали по скалам, купались, катались на лодке с Джузеппе и Умберто. Они очень обрадовались, узнав о нашей женитьбе, и их арии стали еще более страстными. Возвращаясь домой после морских прогулок, мы с Роком изображали их в лицах, стараясь петь так же, как они. От этих выводимых фальшивыми голосами арий нам становилось еще веселее, и мы хохотали до слез. Когда я занималась стряпней. Рок обычно тоже приходил на кухню, уверяя, что хочет помочь мне. На деле же он мешал мне до тех пор, пока, вконец разозлившись, я не начинала его выпроваживать. Кончалось это тем, что он заключал меня в объятия и мы забывали обо всем на свете…