Шалунья - Кэтрин Харт

— Ну, хорошо! Но я не стану приглашать его на свадьбу, мама. Ты всегда все прощаешь, но я не могу так поступить.

Всего одно проклятое письмо человеку, которому она была обязана своим появлением на свет, — и все тут же пошло наперекосяк. Не успела Хетер опомниться, как мать стала уговаривать её отложить до конца лета вечеринку, посвящённую помолвке, и принять предложение Ангуса навестить его в Додж-Сити. После долгих споров Хетер нехотя согласилась, отчасти потому, что ей было любопытно увидеть своего отца, отчасти из опасения, что Ангус может прекратить посылать им деньги, если она откажется приехать.

— Поедем вместе, мама, — упрашивала Хетер. — Ты хотя бы знаешь, как он выглядит, и мне не придётся разыскивать своего отца среди толпы мужчин на вокзале.

— Ангус не звал меня, да я все равно и не поехала бы. Наверное, вы оба будете чувствовать себя неловко, но если поеду я, то будет ещё хуже. Как знать, может, твой отец давно уже женился во второй раз и у него шестеро детей. Нет, Хетер, ты должна сама познакомиться с отцом, а он с тобой. У меня нет никакого желания вмешиваться в ваши отношения или через столько лет бередить старые сердечные раны.

— Тем не менее ты считаешь, что я должна встретиться с мужчиной, который покинул меня почти в тот самый момент, когда я появилась на свет! О, почему у Ангуса Бёрнса не хватило ума умереть? Как смеет он теперь вторгаться в мою жизнь? Это просто несправедливо!

Однако, несмотря ни на что, сейчас она находилась в поезде, идущем в Додж-Сити. Её помолвка с Лайлом была на время отложена. Привычный для неё мир перевернулся вверх тормашками. Она настолько запуталась и изнервничалась, что вообразила даже, будто её притягивает к этому ужасному Моргану Стоуну. Боже милосердный! Что ещё могло случиться с нею, чтобы усложнить и без того запутанную ситуацию!

ГЛАВА 3

Морган совершал обход вагонов, проверяя, нет ли где чего подозрительного. Удостоверившись, что всё в порядке, он расположился в вагоне для курения и заказал выпивку для себя и вскоре присоединившегося Дрейка, сказавшего, что на его половине состава также всё в норме.

— Похоже, нам предстоит довольно спокойная ночь, — заметил Дрейк. — Может быть, наши бандиты уже украли всё, что им надо, и решили сделать перерыв.

— Я бы особенно на это не надеялся, — ответил Морган. Один ус у него насмешливо загнулся кверху. — Судя по всему, наши неуловимые грабители являются коллекционерами дефектных монет, возвращаемых на монетный двор для переплавки, а их в настоящее время в почтовом вагоне несколько мешков. Кроме того, у меня все тело словно зудит, и я никак не могу успокоиться, а это подсказывает мне, что нам не следует ослаблять бдительности.

Дрейк захихикал:

— Этот твой «зуд» или как ты там его называешь, возможно, является следствием твоего общения с рыжей кобылицей, которая заставила тебя плясать вокруг неё подобно призовому жеребцу.

— Ха! — усмехнулся Морган. — Она так сильно крутит своим пышным хвостом, что ни один уважающий себя самец к ней и близко не подойдёт.

Дрейк приподнял брови в притворной тревоге.

— Ты хочешь сказать, что она тебя не заинтересовала? В таком случае лучше проверь свой пульс, потому что ты либо мёртв, либо рехнулся.

Морган улыбнулся:

— Нет, она, конечно, очень соблазнительная дамочка, но слишком воображает о себе, прямо-таки до смешного. Тем не менее, очень забавно смотреть, как она жадно захватывает наживку, и трудно удержаться от того, чтобы не подбросить ей ещё. Она просто напрашивается, чтобы её подразнили.

Спустя некоторое время, забрав свой чемодан, Морган вернулся в вагон первого класса и обнаружил, что за время его отсутствия кондуктор переделал сиденья в спальные полки. Все пассажиры, за исключением его восхитительной попутчицы, уже удалились в свои уютно занавешенные на ночь отделения. Увидев Хетер, Морган подумал, что его сравнение с кобылой-вертихвосткой неожиданно оказалось не лишённым смысла. Очевидно, она что-то искала под низкой полкой, потому что лежала на животе, засунув голову и плечи под кровать и извиваясь всем телом. Зад её был вздёрнут самым соблазнительным образом, и с каждым новым движением туго обтянувшая его ночная рубашка задиралась все выше.

Широко улыбаясь, Морган молча прошёл к своей полке, опёрся о неё плечом и громко прошептал:

— Вы знаете, Бостон, главный недостаток игры в «страуса» заключается в том, что, пока вы остаётесь в неведении о приближающейся опасности, ваш зад является очень привлекательной мишенью.

Хетер испуганно вздрогнула и ударилась головой о кровать. Морган не был уверен, кто так раздражённо заворчал — она или её противная собачонка, немедленно высунувшая морду между постельными занавесками, обнажив острые зубы и угрожая неожиданно возникшей помехе. Морган ответно заворчал на собаку. При этом брови его поднимались вместе с подолом рубашки Хетер все выше, пока та, пятясь на четвереньках, выползала между полками.

— Вы… вы дикое животное! — прошипела она, усаживаясь и поспешно поправляя перекрутившуюся рубашку. Глаза её метали молнии. — Откуда вы так неожиданно появились?

Он добродушно улыбнулся:

— Уверяю вас, я появился самым обыкновенным образом. Так как моего появления ожидали в течение многих месяцев, моё рождение не вызвало большого удивления ни у одного из моих родителей.

— Я спрашиваю вас не об этом, и вы отлично это понимаете, подлая вы змея! — Она поднялась на колени и, схватившись за матрац, попыталась встать, но запуталась в длинной рубашке и неуклюже растянулась, упав к ногам Моргана.

Он ловко подхватил её, давясь от смеха.

— Пожалуйста, скажите, ваше второе имя случайно не Грейс?[1] — подколол он её.

— Элиз, в честь моей бабушки, — машинально выпалила Хетер. Она чувствовал сильное тепло, исходившее от его тела, крепкую грудь, к которой вновь прижались её груди. Пальцами он почти охватывал её узкую талию, и ей показалось, будто ей поставили клеймо прямо через тонкую ткань платья.

Прежде чем она успела собраться с мыслями, рукой, соскользнувшей с талии, он поймал свободную прядь её волос. В ответ на его лёгкое прикосновение к уху она задрожала. Большим пальцем он приподнял её за подбородок и, заставляя смотреть прямо себе в глаза, очень нежно коснулся её губ.

Глядя ей в лицо светящимися бирюзовыми глазами, он пробормотал:

— Вас когда-нибудь целовали, Хетер Элиз Блэйр-Бёрнс?

— Д-да…— чувствуя себя словно заколдованной, ответила она, заикаясь.

— Вот так?

Он начал ласкать её губы, легко, подобно прикосновению летнего ветерка, согревая их, проверяя, дразня лёгкими прикосновениями, до тех пор, пока она, трепеща, не растаяла в его объятиях. Только тогда он по-настоящему поцеловал её, втягивая и слегка покусывая полную нижнюю губу. Содрогнувшись, она вздохнула, и он ворвался между раскрытых губ в сладкую глубину её рта.