Ожидание - Зоя Журавлёва

— А у нас тут… — говорит дедушка.

— Вот я ей сейчас! — кричит тётя Галя. — Дома ребёнок кричит, а тут бегай за этой змеёй по всему посёлку!

Мямля в капусте лежит и хрустит. Я тоже потихоньку хрущу. Сладко, хоть и не кочерыжка.

Вдруг тётя Галя перестала кричать.

— У тебя совесть-то есть? — говорит. — Пойдём домой!

Повернулась и пошла. Мямля вскочила — и за тётей Галей скорей. Только треск в кустах. И уже тихо.

Тут я поняла, что совесть у Мямли есть. Хоть она и пройда.

— Ишь ты! — засмеялся дедушка.

У НАС ВСЯ СЕМЬЯ ТАКАЯ!

Сегодня воскресенье. К нам вся наша семья приехала. Дядя Гена. Тётя Лера. Мой двоюродный брат Алёша. Мой двоюродный брат Андрюша. Мой брат Серёжа. И ещё брат Всеволод. Бабушка говорит:

— Ужас какой-то — одни парни!

— А у тебя тоже девочек нет, — смеётся дядя Гена.

— Как это нет? — говорит бабушка. — У меня Саша есть.

— Я бы тоже хотела девочку, — говорит тётя Лера. И меня обнимает.

Она бы хотела обязательно беленькую. Как я. Девочку так одеть можно! Это же не мальчишка! Тётя Лера ей бы заплетала косички. Она очень любит косички заплетать. Но некому! У неё одни мужчины кругом — просто кошмар. Целые дни из ружей палят. Недавно чуть бак с бельём не взорвали. У них танки по кухне ползают, солдатики всякие! Своей беленькой девочке тётя Лера такую бы куклу купила!..

Такую, как мне. Она мне на день рождения подарила. Эта кукла сама ходит. Не помню, куда она подевалась. В кладовке, наверное. Я кукол как раз не очень люблю. Я люблю зверей… Но девочка тёти Леры с удовольствием бы играла в куклы.

— Очень может быть, — говорит дядя Гена. — Только любопытно, в кого бы она была такой беленькой?

Тёте Лере самой любопытно. У неё, к сожалению, волосы тёмные. А дядя Гена вообще чёрный. Алёша, Андрюша, Серёжа и Всеволод тоже чёрные, как грачи. Не семья, а какая-то стая.

— Не переживай, — говорит дядя Владик, успокаивает тётю Леру. — Могут быть исключения. Ни в кого. Рецидив предков.

Дядя Владик тоже, конечно, приехал. Он у нас студент, ему девятнадцать лет. Моему папе и дяде Гене гораздо больше. Гораздо! Они были уже большие, когда Владик родился. Бабушка вдруг в один прекрасный день спохватилась: батюшки! Дети-то уже выросли! Шею сами моют. Знакомые девочки им уже по телефону звонят. Никто в доме давно не плачет. Какой это дом? И у них родился дядя Владик.

Он теперь учится в медицинском институте. Все удивились, что дядя Владик в медицину пошёл. У нас дома сроду никаких лекарств не было. Йод, правда, был. Потом выдохся. Я забыла пробку закрыть. Бабушка этого баловства не признаёт: лекарств всяких, таблеток. Нужно морковки побольше есть. Чеснок с грядки. Лук. Спать всегда с открытым окном. Босиком бегать. Огурцы поливать каждый вечер. Водоросли на берегу собирать и носить на участок — это же удобрение.

И никаких таблеток!

Будешь здоров как бык. Вон дедушка у нас, слава богу, здоров! Своими руками эту дачу построил. Водопровод провёл прямо в дом. Нечаевы, например, на колонку ходят. А у нас красота: кран повернул — и пожалуйста, мойся. Это всё прекрасно. Но дедушка забывает, что он уже не мальчик. Тачку камней наложит — и ну с ней бегом! Хоть бы дядя Владик ему сказал! Дедушка, как ни странно, дядю Владика слушает.

— Дурак, — вдруг сказал мой младший брат Всеволод.

— Что ты сказал? — говорит тётя Лера. — Так нельзя говорить!

— Почему нельзя? — сердится Всеволод.

Он сидит на полу и Ардальона тянет за хвост. Он его не дразнит! А Ардальон его лапой ударил, Зачем он ударил?

— Мало ещё он тебя ударил, — говорит дядя Гена.

— Нет, много! — сердится Всеволод.

Теперь он Ардальона хочет ногой толкнуть. Но Ардальон уже на диван прыгнул, спрятался за меня. А Всеволод за ним лезет.

— Это кто тут такой драчун? — говорит бабушка.

— Я! — говорит Всеволод. И опять лезет.

— А ты кто такой? — удивляется бабушка.

— Внук, — говорит Всеволод. И пыхтит — так он за Ардальоном лезет. Никак не может залезть на диван. Высоко! А Всеволод маленький, не в нашу породу. И вообще ему только два года.

— Что-то я такого внука не помню, — говорит бабушка. — Как же тебя зовут?

Всеволод стоит перед бабушкой и сопит.

— Забыл, что ли? Ну, как тебя зовут?

— Могла бы уже запомнить, — говорит Всеволод.

Повернулся и из комнаты вышел. Уже на террасе гремит. Это он из коробки мои игрушки вытаскивает. Пускай! Всё, что может разбиться, я ещё вчера вечером убрала на шкаф. Я же знала, что брат Всеволод сегодня приедет. А на шкафу ему не достать. Всеволод у нас ужасно упрямый. Дядя Гена говорит, что он таким не был.

— Конечно, ты хуже был, — сразу сказала бабушка. — На пол ложился и ногами дёргал.

И тётя Лера такой не была, это уж точно. А Всеволод у нас такой. Ему, например, конфету дают. Он берёт — он конфеты любит, — но молчит. Тётя Лера говорит: «А что нужно сказать?» Всеволод молчит и в сторону смотрит. «Ну?!» — говорит тётя Лера. Всеволод вдруг обратно конфету кладёт. Отдал и пошёл. А ни за что не скажет, что его просят. Такой!

— Характер, — смеётся дедушка.

— Может, его надо драть? — говорит дядя Гена. — А то будет такой характер!

— Я тебя самого выдеру, — говорит бабушка. — Скажет тоже — ребёнка драть! Додумался.

— Всеволод… — говорит дедушка. — Конечно, имечко! Разве человек выговорит? Вот он и не говорит. Удружила внуку…

— Ну и не называли бы, раз не нравится, — говорит бабушка. — А мне нравится.

— Как же они пойдут против воли умирающей матери? — смеётся дедушка. — Назвали как миленькие. А ты воспользовалась.

— Конечно, — говорит бабушка. — Я своего не упущу. Я такая.

— Ты нарочно тогда свою операцию приурочила, — смеётся дедушка. — Я тебя знаю!

Бабушка так тогда приурочила. Мы вечером за столом сидели, на даче, вдруг она говорит: «Надоело мне со стола убирать. Уберите-ка сегодня сами. А я журнал почитаю». Дедушка говорит: «Аня, опять?» Бабушка рассердилась: «Ничего не опять! Просто полежу». И ушла за перегородку, у нас там кровать. Шелестит журналом. Мы уже чаю попили. «Да не шелести ты, — говорит дедушка. — Я же вижу, что у тебя свету нет». — «Ну, зажги, раз видишь», — сказала бабушка.

Дедушка свет включил, и бабушка сразу ему не понравилась. Какое-то у неё было такое лицо. Мне тоже не понравилось. Я говорю: «Давай я к тебе на кровать залезу!» — «Потом», — говорит бабушка. Это мне совсем не понравилось. А дедушка даже испугался. «Аня, — говорит, — может, лучше в город поедем?» — «Дай лучше грелку», — улыбнулась бабушка. Но как-то не очень улыбнулась, не как всегда.

Дедушка сразу дал. Она грелку на живот положила, говорит: «Теперь хорошо. Сейчас пройдёт». Как у бабушки заболит, она сразу грелку кладёт. Немножко подержит — и ничего, встанет. Но пока лежит. Вдруг говорит: «Дед, почитай-ка вслух!» Как маленькая. Я даже засмеялась. Дедушка стал ей газету читать. Она и глаза закрыла. Неинтересно, конечно. Вдруг говорит: «А-а…» Дедушка не понял: «Что ты сказала?» А бабушка опять: «А-а…» И не открывает глаза. Дедушка газету бросил, вскочил. «Аня! — кричит. — Анечка!» Бабушка молчит. Я уже реву.

Хорошо, что Савчук в то лето машину купил. Это просто счастье! И что в тот вечер он был на даче…

Дежурный врач прямо так дедушке и сказал: «Это ваше счастье. Ещё какой-нибудь час, и медицина была бы уже бессильна». И сразу бабушке стали операцию делать. Целых четыре с половиной часа делали. Врач дедушке сказал: «Мы всё сделаем! Хотя ручаться нельзя, потому что болезнь запущена. Как же вы это так свою жену запустили? Она сегодня что делала, например?» — «Картошку окучивала», — сказал дедушка. «Ой-ой-ой!» — сказал врач и сразу побежал дальше операцию делать.

Но дедушка же не знал! И я не знала. И моя мама! Она в пустыне была. Там тоже есть мятлик живородящий, но этот мятлик, конечно, совершенно другой, чем в тундре. Интересно, как бы мы бабушке не дали картошку окучивать? Если картошка уже цветёт! Бабушка нас не спрашивает. Всё сама хочет сделать — её не удержишь. Просто врач нашу бабушку не знает, а то бы он так никогда не сказал.

Дедушка всю ночь в больнице сидел. И дядя Гена. И дядя Владик. Потом им сказали, что операция прошла удачно. Но положение остаётся тяжёлым — так им сказали. Ведь у бабушки затронута печень!

Конечно, дедушка всё равно не ушёл. И дядя Гена. И Владик. Они всю ночь ходили в больнице по коридору. Там коридор такой длинный! Белый. Вдруг нянечка к ним бежит, машет руками. Они даже испугались. Но нянечка говорит: «Не пугайтесь, пожалуйста! Кто тут Строгов, Геннадий Васильевич? Его к телефону!» Дядя Гена скорей взял трубку. Его в трубке поздравляют. Дядя Гена никак не поймёт. Потом вдруг понял. Его же с сыном поздравляют, вот с чем. Оказывается, у него только что сын родился. Мальчик здоровый и кричит громко. Тётя Лера тоже здорова. Она даже не заметила, как сын родился.