Ожидание - Зоя Журавлёва

Ардальон фыркнул и от меня отошёл. Он не любит, когда громко кричат. Но тут уж не до него было. Мямля сейчас упадёт…

— Удушилась! — кричат Марина с Лариской. — Удушилась!

Они всегда вместе кричат — такие подруги.

— Чтоб ты пропала! — охнула тётя Галя. Но вернулась. Она же не хочет, чтоб Мямля пропала по-настоящему.

Теперь верёвку никак не распутать. Мямля тёте Гале мешает, валится на неё. Сильнее натягивает верёвку.

Я тоже подбежала.

— Голову ей подержи, — просит тётя Галя.

Я держу. Руки немножко дрожат. Очень уж у Мямли рога… Она Никиту пырнула. Никита, правда, Мямлю дразнил, а мы спасаем. Но вдруг она не поймёт? Никита потом даже сесть не мог. А у него как раз день рождения, гости приехали. Он весь вечер с гостями стоял. Как он сядет? Даже торт стоя ел.

Одна мама из города всё говорила своему мальчику: «Видишь, как Никита встречает своих гостей? Даже не присядет! А ты в прошлое воскресенье залез под диван. Там же пыль!» Тут Марина с Лариской вдруг кричат: «А мы скажем, почему Никитка стоит!» Никита Лариску толкнул. А Марина кричит: «Чего Никита дерётся?!» Никита ногами затопал и убежал. Мы весь лимонад без него выпили. А потом моя бабушка Никиту у моря нашла.

Тётя Галя чуть-чуть верёвку распутала.

— Всё, — говорит мне. — Отпускай.

Но я Мямлю отпустить не успела. Она вдруг как вырвется. И тётю Галю сзади толкнула.

— Ты ещё бодаться! — рассердилась тётя Галя.

И пошла к своей даче, даже не обернулась.

Я думаю: как же теперь Мямля? Мне одной её не распутать. А Мямля поглядела: где тётя Галя? Ага, правда ушла. Встряхнулась и так спокойненько как ни в чём не бывало потрусила вокруг кола. В обратную сторону. И всю верёвку сама размотала.

Она, значит, нарочно. А я-то испугалась.

Теперь стоит и уже траву мямлит. Полный рот набрала.

Тут автобус пришёл. Я даже не заметила, честное слово. Оглянулась — где Ардальон, а автобус стоит. Может, Ардальон к автобусу побежал. Всё-таки ему интересно, кто же приехал. Я тоже подошла.

Маринина мама приехала. В белой шляпе. Марина сразу у неё на шее повисла, ногами болтает. Шляпу набок сбила. А её мама смеётся:

— Дочь, ты меня задушишь!

— У нас чуть Мямля не задушилась! — кричит Марина.

Очень громко кричит, потому что рада. Мама ей шоколадку даёт. Но Марина сейчас не хочет брать. Она потом съест. Подумаешь — шоколадка! Она сейчас хочет на своей маме висеть!

К Лариске тоже мама приехала. Такая беспокойная!

Уже из автобуса Лариске кричит:

— Ларочка, у тебя ничего не болит?

Лариска весной случайно руку сломала. С тех пор мама ужасно о ней беспокоится. Сразу на остановке щупает Лариске лоб. Лариска не даёт лоб щупать — прыгает, вырывает у мамы сумку.

— Она тяжёлая, Ларочка, — говорит мама. Никак не даёт сумку. Всё беспокоится: — Как ты спала? А что ела?

— Суп из крапивы, — хохочет Лариска. — Меня бабушка крапивой кормит!

Ларискина мама меня увидела:

— Сашенька, а ты кого ждёшь?

— Никого, — говорю. — Я просто так.

Лариска мне язык показала. И они ушли.

Теперь Марина кричит:

— Ко мне мама приехала, вот!..

Подумаешь, будто я не вижу. Если бы моя мама в городе работала, она бы каждый день приезжала. Она бы, может, вообще на даче жила. У неё, может, отпуск бы был.

— К Саше тоже скоро приедет, — сказала Маринина мама и поправила белую шляпу. — Или уже встречаешь?

— Нет, — говорю я. — Я просто так.

И уже Никита Нечаев идёт. Такой гордый! Ещё бы — к нему все родители сразу приехали. Мама. Папа. Они своего Никиту никак теперь не поделят. Папа его за одну руку держит, а мама тянет к себе, обнимает с другой стороны. Никита между ними качается. А сзади идёт их бабушка, Вера Семёновна, и отмахивается платочком от комаров. Но комары её не боятся. Она их не бьёт, а только отпихивает.

Нигде комаров нет, а вокруг Веры Семёновны они всегда есть.

— Чтобы бабушку слушался, тоже не мешает напомнить, — говорит Вера Семёновна. — Бабушек нынче не очень слушают.

— Да не может быть, — смеётся Никитин папа. И обнимает своего Никиту за плечи.

— Напомним, — говорит Никитина мама. И в щёку своего Никиту целует, тянет к себе.

Но папа ей не даёт.

— У меня уже годы не те, — говорит бабушка Вера Семёновна, — за ним по кустам скакать.

— Саша, привет! — говорит вдруг Никитин папа: увидел всё-таки. — Ты чего на дороге стоишь?

— Просто так, — говорю я. — Может же человек просто так стоять?!

— Может, — засмеялся Никитин папа. — Раз человеку хочется.

У Никиты папа весёлый. Просто удивляюсь, как он Ардальона мог бросить. Он такой шустрый! Сам говорит: «Наша порода мелкая, зато шустрая». По грядке с полным ведром бежит и ни капельки не прольёт. Он вообще бегать любит. Мы с ним один раз в магазин наперегонки бежали. Он меня чуть не обогнал!

Рядом с дедушкой Никитин папа прямо как мальчик. Конечно, у нас порода крупная. Знакомые спрашивают: «Ваша внучка уже в каком классе? В третьем?» А бабушка говорит: «Ага. Завтра с утра в университет поведём». Знакомые удивляются: «Какая крупная девочка!» А Никите Нечаеву больше шести лет никто не даёт. Это вместо семи и двух месяцев!

— Тоже вон маму ждёт, ждёт… — говорит Вера Семёновна.

— Что значит «тоже» ждёт? — говорит Никитина мама.

— Ничего не значит, — говорит бабушка Вера Семёновна.

— Девочка, это твоя коза?

Интересно, кого это спрашивают?

Я обернулась. Автобус уже ушёл, вдали мелькает. Воробьи по дороге скачут. Незнакомый дяденька на остановке стоит. В очках и с портфелем. Никакой девочки нигде нет. Только мальчик ещё стоит. Тоже в очках. Сандалием ковыряет дорогу, и вид у него недовольный. Будто он пришёл к зубному врачу, а вовсе не на дачу приехал. Интересно, где у них дача? Они, наверное, участок только-только ещё получили, а то бы я знала. Мы все в посёлке друг друга знаем.

— Девочка, это твоя коза? — говорит незнакомый дяденька. — Она, по-моему, решила покончить самоубийством.

Тут я поняла, что он мне говорит.

— Каким ещё самоубийством? — хмуро сказал мальчик.

Такой недовольный! Даже никуда не смотрит, только на свои сандалии. Мямля опять вокруг кола закрутила верёвку и уже откинула голову, будто сейчас упадёт. Уже глаза закатила! Какая хитрая! Думает: этот дяденька незнакомый, сейчас он меня отвяжет, и я побегу к леснику, там капуста сладкая.

Я засмеялась и говорю:

— Она нарочно!

— Не может быть, — удивился дяденька. И даже портфель на дорогу поставил. Говорит: — Игорь, посмотри, какая коза!

— Чего я — козы, что ли, не видел? — говорит мальчик.

И не взглянул! Шишек на дороге набрал и в воробьёв кидает.

— А вы на минуточку отвернитесь, — говорю я дяденьке. — И я отвернусь. Тогда сами увидите.

— Попробуем, — сказал дяденька.

И мы сразу отвернулись. Стояли, стояли, потом как посмотрим!

Конечно, Мямля как ни в чём не бывало уже по поляне ходит на своей длинной верёвке и выбирает губами клевер. Если ей какая-нибудь другая трава случайно в рот попадёт, Мямля её выплёвывает. Такая хитрая!

— Артистка, — засмеялся дяденька. Потом говорит: — Ты, случайно, не знаешь, где дача Строговых?

— Знаю, — говорю я. — А вы дедушкин ученик?

Я сразу догадалась, что этот дяденька — дедушкин ученик, раз ему наша дача нужна. На ученика он, конечно, не очень похож. Но я уже привыкла, что к дедушке всякие ученики приезжают. Седые. Или даже лысые. Один раз старушка приехала, с палочкой. Я думаю: ну уж это, во всяком случае, не ученик! А старушка прыг-прыг, палочку на террасе поставила и к дедушке в огород: «Василий Дмитрич, я из первого выпуска! Вы меня, конечно, не вспомните…»

Дедушка шланг опустил, и вода ему на ноги льётся. Потом говорит: «Как же, как же… Поливанова, Катя!» Старушка прямо подпрыгнула. «Меня, — говорит, — никто не узнаёт. Я так изменилась после болезни!» — «А глаза куда денешь? — засмеялся дедушка. — Я тебя и через сто лет по глазам бы узнал!»

Тут я побежала закрывать кран. Но дедушка уже всё равно был весь мокрый.

А недавно к нему на такси женщина приезжала! Молодая. Сидит у нас, а такси на дороге ждёт. Но она не торопится. Дедушка говорит: «Прошлись бы вы, дамы, к морю. Нам тут надо кое-что обсудить, без свидетелей».

Это он нам с бабушкой говорит. Мы сразу взяли сачок и ушли.

Кузнечиков ловим. Я здорово их умею ловить. Прислушаюсь, где стрекочет, и тихонько на его голос иду. Кузнечик прямо мне в руки выскакивает. А у бабушки не выходит. Она сачком машет без толку и смеётся. Потом говорит: «Как бы она дедушку не похитила». — «Как это?» — говорю я. «Очень просто, — говорит бабушка, — в такси сядут — и поминай как звали. Такая красавица! Разве наш дедушка устоит?» — «Правда?» — говорю я. «Ещё бы не правда», — смеётся бабушка. И как сачком размахнётся!