Ожидание - Зоя Журавлёва

Какой воспитанный! Все такому коту завидовали.

Моя бабушка обрадовалась Ардальону. Теперь она хоть не одна на даче была. Ардальон пачку печенья съел. Прямо хватал на лету! Бабушка в подпол полезла, нашла ещё банку тушёнки. Ардальон банку до блеска вылизал! Ел, пел и бабушке смотрел прямо в глаза. Это её поразило. А говорят: коты человеку в глаза не смотрят! Ещё как смотрел. Бабушка уж в городе поняла, почему Ардальон так пристально смотрел. Он хотел понять, есть у неё совесть или так, одна видимость. Это она теперь думает.

«Всё, — сказала бабушка. — Теперь до дому терпи».

Ардальон облизнулся, закрыл глаза. И сразу уснул где сидел.

Бабушка пока огляделась. Она даже забыла, зачем и приехала. Но, к счастью, провела рукой по камину — много ли там пыли, и сразу ей в руку попался паспорт. Так и есть! Он тут лежал, в самом неподходящем месте. И пыли достаточно, бабушка убедилась. Кое-что она заодно прибрала на даче. Но не всё. Плиту, например, не мыла.

«Как же это ты так?» — хмыкнул дедушка.

Обратно было идти веселей: паспорт нашёлся и, главное, Нечаевых есть чем обрадовать. Нечаевы небось все глаза проплакали. А их дорогой Ардальон жив, вот он! Небось ушёл не вовремя по своим делам, и Нечаевы его не нашли, когда уезжали. Небось бегали, звали. Но машина вечно ждать не будет! Пришлось уехать. Зато теперь будет Нечаевым радость. Хорошо бы, эта радость была чуть полегче. Но всё-таки бабушка Ардальона донесла до автобуса.

«Ну, тогда звони», — сказал дедушка.

Бабушка Нечаевых, Вера Семёновна, сначала не поняла, о чём речь. Какой такой кот? Ах Адик? Ну конечно.

Потом поняла.

«Боже мой, Анна Михайловна! И вы его на руках тащили? Вы просто героиня! Спасибо, конечно. Большое спасибо!»

«Чего там, — сказала моя бабушка. — Живая душа».

Тут бабушка Нечаевых, Вера Семёновна, как-то замялась.

«Даже не знаю, как теперь быть, — сказала она. — Мы ведь его, Анна Михайловна, честно говоря, нарочно на даче оставили…»

Вовсе они своего кота не теряли! Наоборот — занесли его в лес, подальше, чтобы спокойно уехать.

Их, конечно, обстоятельства вынудили! Ардальон так вырос за лето — просто ужас! В городской квартире он теперь не поместится. Там же паркет. Обои японские, их можно с мылом мыть. Но кот их обдерёт! Бабушка видела, какие у него когти? Пусть посмотрит. Это когтищи! Такой кот всю квартиру шерстью забьёт. Он линяет! В ванной его, что ли, купать?

Да, Никите, конечно, было жалко кота. Он плакал! Но родители ему обещали купить хомячка. Он уже успокоился. Дети быстро всё забывают.

«Всё, да не всё», — сказала моя бабушка.

Нет, Никита уже забыл. Пусть моя бабушка не волнуется за Никиту. Одно дело — держать в квартире маленького котёнка. А тут — совсем другое дело. Искренне жаль. Но такие размеры. Такие!

«Ладно, — сказала бабушка. — Живодёры подберут».

Но Вера Семёновна как раз думает, что Ардальону ещё повезёт. Ведь он сибирский! Если такого кота в городе выпустить, просто на улицу, возможно, его подберут очень хорошие люди. С большой квартирой. Почему обязательно живодёры? Только нужно кота отвезти на автобусе, а то он, чего доброго, к нам вернётся. И моей бабушке ещё будут хлопоты.

«На такси свезём», — сказала бабушка. И положила трубку.

«Что? Обратно на дачу?» — спросил дедушка. Он просто так спросил. Дедушка, конечно, всё понял.

«Ещё чего! — фыркнула бабушка; она иногда у нас так фыркнет, как девочка. — Я свою дружбу пока ещё размером не меряю. Были дети, собаки. Ладно! Теперь будет кот».

И Ардальон стал у нас жить.

Я весной на дачу приехала, а он уже живёт. Ходит за бабушкой по пятам лучше всякой собаки. В подпол за ней прыгает. Даже в море лезет. За мной Ардальон сначала никуда не ходил. Присматривался, что я за человек, — бабушка так считает. Ведь он уже горьким опытом был научен. Но потом видит: я же своя. Уж, во всяком случае, я его никогда не бросала. И не брошу. Он понял. И за мной тоже стал ходить.

Мы на даче дружно живём — вчетвером.

МОЖЕТ ЖЕ ЧЕЛОВЕК ПРОСТО ТАК СТОЯТЬ

Я просто так в сторонке стою. Вовсе не на автобусной остановке, но близко. Тут уже поляна, кусты. Ардальон вокруг меня ходит и траву нюхает. Клевер нюхает, купырь, тимофеевку… Понюхает, понюхает и чихнёт: так трава пахнет крепко.

А Никита Нечаев уже заметил, кричит:

— Адик! Адик!

Ардальон на него даже и не взглянул. Может быть, раньше он на Никиту и смотрел с удовольствием. Но не теперь.

— Одуванчик понюхай, — говорю я. — Знаешь как пахнет!

А Никита кричит:

— Адик, кис, кис! Иди сюда!

Его бабушка, Вера Семёновна, говорит:

— Оставь кота в покое. Ты же видишь — он тебя позабыл. У котов память гастрономическая. Кто кормит, тот и друг. Это не собака!

Неправда, Ардальон как раз ничего не забыл. Я заметила: когда он мимо нечаевской дачи идёт, у него хвост дрожит. Он нарочно на их дачу не смотрит. Ардальон гордый!

— Всё равно мой кот, — говорит Никита.

— Нет, Сашкин! — кричат Марина с Лариской. — Сашкин!

— Мой! — кричит Никита. — Мой! Мой!

— Сашкин! — кричат Марина с Лариской.

— Автобус идёт, — говорит бабушка Вера Семёновна. — Вон какая пыль на дороге.

Сразу перестали кричать. Конечно, они встречают!

К нам городской автобус два раза в день ходит. Утром — рано, я ещё сплю — и вот сейчас. Этот рейс удобный, на него можно после работы успеть. К кому-нибудь может мама приехать. Или папа.

Вообще у нас в посёлке мам мало. И пап почти не видно. Все работают! Никак не могут жить постоянно на даче со своими детьми. Это счастье, что хоть бабушки есть! У нас на каждой даче есть бабушка. Только у Марины Савчук бабушки нет. Зато у неё два дедушки.

— Это не автобус, — говорит Никита. — Это тётя Галя Мямлю гонит.

Тут уже все увидели.

Тётя Галя Полунина гонит свою козу Мямлю. Вернее, тащит. Тётя Галя её за верёвку тащит, а Мямля не хочет. Всеми копытами упирается, боком идёт поперёк дороги. Пыль подняла!

Тётя Галя чуть зазевается, Мямля её рогами толкает в спину. Но вперёд всё равно не хочет идти, а норовит свернуть, где крапива. Мямля не боится крапивы. У неё шерсть. Белая. Но сейчас не поймёшь какая. А у тёти Гали голые ноги.

Она Мямлю наконец до нас дотащила.

— Уф! — говорит. — Не коза, а чёрт. «Пройдой» надо было назвать.

— Ну почему же, Галина Трофимовна? — смеётся Никитина бабушка. — Вы, кажется, ею довольны?

— Потому что пройдоха! — говорит тётя Галя. — Опять к леснику ушла и забралась в капусту. Мне уж и молока не надо! Молоко у неё, конечно, хорошее, ничего не скажешь.

У нас в посёлке коз нет — одна Мямля. Козы страшно прожорливые, мне бабушка читала: они могут лес превратить в пустыню. Хотя наш лес они вряд ли бы превратили. Он большой, почти до самого города тянется. Но кто их знает! На всякий случай у нас коз не держат.

Только тётя Галя Полунина свою Мямлю держит.

Как же ей не держать? У тёти Гали недавно родился ребёнок. Он так болел! Тётя Галя его на всё лето на дачу вывезла, чтоб он окреп. А кто будет сюда каждое утро таскать молоко? У тёти Гали муж инженер. Он не будет. В магазин молоко нерегулярно привозят. И какое там молоко! Оно в бутылках. Или разливное, ещё хуже. Тётю Галю только Мямля спасает, хоть она чёрт. Зато у неё всегда свежее молоко. И ребёнок прямо переменился: окреп.

Мы сами знаем, что он переменился. Раньше его просто слышно не было. Ну, коляска, конечно, стоит, а есть там ребёнок или нет, мы не знали. А теперь мы его всё время слышим. Он утром кричит. И днём. Даже ночью он тоже кричит. Так ребёнок окреп!

Его Ксенией зовут. Но тётя Галя его Ксенией не называет, я лично не слышала. Мы в прятки играем, а тётя Галя сразу говорит: «А ну потише! Не видите? Ребёнок же спит!» Или мы с бабушкой на море идём, а тётя Галя сидит на крыльце. Бабушка говорит: «Пошли, Галя, купаться!» А тётя Галя пугается: «Что вы, Анна Михайловна! У меня же ребёнок!» — «Надо же, — смеётся бабушка. — Какая у тебя редкость!»

Тётя Галя свою Мямлю наконец привязала.

Мямля видит, что теперь не удрать. Смирно стоит. Тётя Галя ещё проверила кол. Прочный! Пускай Мямля пасётся теперь на здоровье. Верёвка длинная. Вон какая верёвка. Её прямо не чувствуешь, будто и нет никакой верёвки. Зато надёжно. Чужая капуста будет целее. А травы и на поляне хватает — чего-чего…

— Вот так, — сказала тётя Галя и уже пошла.

Но недалеко отошла.

Я вдруг смотрю — Мямля начала быстро-быстро бегать вокруг кола. Только верёвка мелькает! Чего она бегает? Такая, что ли, козья игра? Всю верёвку вокруг кола закрутила. Туго! Ещё туже!

Вдруг как дёрнется. И закатила глаза.

— Тётя Галя! — кричу я. — Она удушилась!

Ардальон фыркнул и от меня отошёл. Он не любит, когда громко кричат. Но тут уж не до него было. Мямля сейчас упадёт…

— Удушилась! — кричат Марина с Лариской. — Удушилась!