Дорога на Тмутаракань - Ю Продан

Венгрия - Угорская земля... С кем она, родина Предславы, жены Святослава? В соседних краях пылают военные пожарища, а Угорщина безмолвствует. Зализывает раны после войны с германцами.

Близка Руси по духу и крови Болгария. Но ныне отвернулся от Киева кесарь Петр, возобновил союз с Византией, давним недругом Русской земли. В Константинополе правит теперь Никифор, прославленный полководец, отважный и хитрый. Опасаясь западных соседей, он не может двинуть свои легионы на Русь, только степняков подталкивает на Киев. А что он завтра надумает?

Вот они, соседи на севере и на западе. Добрый или худой мир с ними, но Киев его поддерживает. А на восходе и полудне - орды степняков. С ними и договориться трудно. Вот уже триста лет откупаются окраинные земли Руси от хазар, платят дань Хазарии. Оружием отбиваются от камских болгар, торков и печенегов, большой кровью сберегают свои рубежи.

Самый жадный народ среди степняков - хазары. При прежнем правителе их, Аароне, полегче было - тому лишь бы дань вовремя выплатили. Он и русских гостей через свои земли пропускал, за долю военной добычи разрешал проходить русским дружинам к Джурджанскому морю, в мусульманские земли. Нынешний властитель Хазарии Иосиф от жадности голову потерял. Мало ему десятины, что с гостей берет, стал захватывать торговые караваны. Снова начались хазарские набеги на порубежные русские земли.

Хазарские владыки свили свое паучье гнездо на Итиль-реке, тем же именем свою столицу назвали, а оттуда сети раскинули до самых Ясских гор и Корсунь-Херсона на юге, все Дикое поле оплели, землю русского племени вятичей данью обложили, камских болгар подмяли. Киеву откупаться от хазар приходится. А сила их в чем? В том, что за хазарами греки стоят, ромеи.

Едва только стала крепнуть Русь, как за спиной у нее, в тылу у Киева, стали появляться византийские военачальники - советники у хазар и других кочевников. В излучине Дона, на торговом пути, поднялись белокаменные башни-вежи Саркела, перекрыли дороги гостям киевским. А строил крепость ромей Петрона, опытный зодчий. Теперь если надобно торговому каравану пройти - откупайся, гость, десяятиной, не хочешь платить - на себя пеняй.

Немало зла чинили Русской земле и печенеги. Сколько они полянских сел разорили, сколько людей загубили и в полон увели! И хазар и печенегов подталкивала на Русь Византия. Знал Святослав, что не миновать ему войны с ромеями, - давно пора счеты свести, да и выход получить к Русскому морю. Но, не свалив Хазарию, нечего и помышлять о походе на Византию: поведешь дружину к Дунаю, а сзади ножом в спину ударят.

Молодой князь, приняв у матери Киевский стол, немедля начал готовиться к войне с хазарами. Но сперва отбил у Хазарии ее данников вятичей и камских болгар. Только после этого русское войско вышло в Дикое поле.

Хазарская крепость Саркел располагалась на левом берегу Дона, в том месте, где река, словно туго натянутый лук, выгибалась в сторону Киева. Крепость занимала часть берегового мыса, охваченного излучиной реки. Этот мыс был превращен в остров широким и глубоким рвом, отрезавшим его от прилегающей части берега. Самое острие мыса, пологое и невысокое, тоже было прорыто рвом. За рвами и высокими земляными валами возвышались мощные стены, сложенные из белого кирпича. По углам крепости, имевшей вид несколько вытянутого с севера на юг прямоугольника, и вдоль ее стен поднимались массивные четырехугольные башни, грозно глядевшие на степь узкими бойницами.

В двух башнях - с запада и с севера - были оставлены ворота в виде пролетов, закрывавшихся массивными дубовыми створками, окованными железными полосами. А за ними...

Святослав знал со слов лазутчиков и торговых гостей, что внутри крепость была разделена толстыми стенами и прочными кирпичными зданиями на отдельные части, как улей на соты. Там тоже поднимались боевые башни.

Киевский князь со своими дружинниками переправился через Дон выше Саркела и подошел к нему почти вплотную, разбив лагерь на открытом и возвышенном месте. Теперь эту крепость русичам предстояло взять на копье овладеть ею штурмом.

Лазутчики доносили Святославу, что в Саркеле укрылось немало хазар, кочевавших с весны по левобережью Дона. Есть там небольшая дружина камских болгар, это воины ненадежные, готовые повернуть оружие против своих хозяев и притеснителей. Основной гарнизон - наемники, кочевники гузы. Командует всеми защитниками крепости воевода Джабгу, любимец каганбека Иосифа, царя Хазарии. При нем, как старшая дружина, - сотня греческих воинов во главе с их сотником - таксиархом Диомидом. Это тоже наемники, прибывшие сюда с ведома императора Византии.

Гонец с черной стрелой, посланный в Саркел, не вернулся. Молчат хазары, не отвечают на вызов. Но обратного пути русичам уже нет.

Не спится Святославу. Думы одолевают князя. Не допустил ли он ошибки, не поторопился ли он с походом? Сильный, могущественный враг стоит перед ним. А как узнать: рано выступили в поход или нет?

Князь прикидывал с воеводами: лучшее время для похода - весна. Корма для коней вволю, есть вода - степь еще не пересохла. И дичину для прокорма дружинников легче добыть в это время. А главное - с теплом хазарские вежи-кочевья растеклись по степям от Дона до Итиля, от Сурожского моря до Джурджанского. Пусть соберет царь Иосиф свою конницу!

Уже роса на траве оседать стала, когда задремал Святослав. Засыпая, подумал: "Будет погожий день".

Гридни сидели у догоравшего костра, вяло жевали поджаренную сайгачатину. Все притихли - даже бывалые рубаки думали о предстоящей сече.

- Чудно как-то получается, - будто раздумывая вслух, негромко сказал Богдан. - Вот оно какое бескрайнее Дикое поле. От Полянской земли на полудень конца ему нету, на восход мы сколько шли по нему до самого Саркела, да и дальше оно, видать, еще далеко тянется. Простор какой, а всюду, сколько мы шли, на пути то печенеги маячат, то хазары. Будь у нас такая сила, не пропустили бы нас степняки. И я вот думаю: а как же гости наши со своими караванами ходят через это Дикое поле, в далекие страны пробираются?

Гридни молчали. Никто не отозвался на слова Богдана.

- Дивно... - еще раз сказал он.

- А чему удивляться? - лениво отозвался десятник Мечник, разлегшийся на своей, видавшей виды епанче чуть в стороне у костра. - Русским гостям, как и иноземным, повсюду открыта. Они наши товары везут в Итиль-град, в города, что на Джурджанском море, а оттуда навстречу им гости джурджанские, арабские со своим добром - шелками и узорочьем. И те, и другие через Хазарию путь держат. Хазарские заставы с них десятину берут десятую часть от каждого товара. За что? За то, что через свою землю пропускают, от печенежских наскоков берегут. У гостя товар не весь отберут, ему еще останется, на чем заработать. Хазарское царство не сеет, не жнет, а чужими трудами богатеет. Вот и подумай, отрок, какая выгода хазарину препоны торговым гостям чинить? А начали грабить, разбой чинить князь наш разгневался, в поход нас повел, чтобы покарать Хазарию. Побьем царя Иосифа, не дозволим, чтобы дороги через Дикое поле травой емшаном зарастали.

Скуластое лицо Мечника дочерна опалено солнцем и ветрами дальних походов, изрезано глубокими морщинками. Жидкая бородка, похожая на клок сухого ковыля, напоминала о том, что в жилах бывалого воина текла кровь берендеев или других степняков, каких немало осело на окраинах Руси.

- Вот оно что! - приподнялся на локте Чеглок, ровесник Богдана, повернулся к рассказчику. - А откуда тебе все это ведомо, дядя Мечник?

Смуглый, горбоносый, резкий в движениях, этот гридень и впрямь походил на быстрого сокола чеглока, оправдывая свое прозвище. На поле брани дрался он отчаянно, ловко уклоняясь от вражеского меча или сабли и успевая нанести решающий удар неожиданно для своего противника. И конь у Чеглока был подстать своему хозяину - поджарый, быстрый, с разбойным взглядом прикрытых лохматой челкой глаз.

Чеглок, как и Богдан, покинул родные места в поисках лучшей доли. Как попал в гридни, он не любил рассказывать. Да кому до этого дело в дружине? Главное, что он добрый рубака и надежный товарищ.

Мечник усмехнулся в ответ на вопрос Чеглока:

- Ногами своими я все Дикое поле измерил. За Диким полем бывал - под Итилем и в Тмутаракани. С воеводой Свенельдом в походы ходил и сам бродил по белу свету. У ясов в полоне побывал, с хазарами рубился, на лютого зверя барба с сулицей ходил, один на один. Многое повидать удалось...

- А русских людей за Диким полем встречал? - поинтересовался Богдан.

- Верно - видал там наших? - поддержал Богдана молчаливый гридень Улеб.

- Есть русичи и в Тмутаракани, и в Итиле, во всех хазарских землях. Немало полянских смердов пошло туда искать лучшей доли. Кто в полон попал, да там и осел. Говорят, что живут русичи и в Корсуне, где греки-ромеи правят, но мне там бывать не доводилось.

Мечник умолк, и сняв шелом, откинулся на спину, заложив руки под голову. Легкий ветер шевелил его редкие усы и бороду, озаренные отсветом костра. Богдан тоже посмотрел вверх, на широкий Перунов Путь, раскинувшийся по всему небу, от одного края его до другого. Звезды... Это души предков глазами звезд глядят на землю. Где-то там и его, Богдановы, предки. Отец, мать... А с ними и Рослава...