Подводный Ас. История Вольфганга - Джордан Воуз

Эти люди стали известны. Зато большинство остальных не оставило после себя ничего, кроме имён: Марш, Бальцер, Линдер, Оттен, Клюг. Лишь короткие фамилии в списках напоминают о честолюбивых новобранцах. Эти списки ещё раз подтверждают, как неуловима и непостоянна слава. 90 % «Команды 33» канули в мрак неизвестности. А ведь Марш закончил курс первым, Бальцер – вторым… Зато Вольфганг Лют едва зацепился за первую треть списка, а Эрнст Бауэр, вероятно, второй по известности выпускник «Команды 33», оказался вообще 51-м.

Когда в 1934 году «Карлсруэ» покинул гавань Киля, чтобы отправиться в кругосветное плавание, он произвёл небольшой фурор, так как на гафеле крейсера развевался новый красно-белый флаг с чёрной свастикой. Судя по всему, капитан поднял его по собственной инициативе.[7]

Этот флаг вскоре станет подлинным символом зла и предвестником смерти. Простой кусок ткани заслужит такую ненависть, которой ещё не знало человечество за всю свою историю. Но в 1934 году фашистский флаг ещё не вызывал подобных ассоциаций. Наоборот, для немцев он был славным символом победы. Подняв свастику, «Карлсруэ» во всеуслышанье заявил о возрождении германского флота.

Когда в 1933 году Вольфганг Лют был зачислен в ряды Рейхсмарине, германский флот был просто мизерным по сравнению с флотами прежних врагов Германии. Гордый Императорский Флот, разбивший британский Королевский Флот в сражении у берегов Ютландии в 1916 году, больше не существовал.[8] Он скончался в Скапа Флоу.[В конце Первой Мировой войны корабли германского флота были затоплены собственными экипажами, так как это была единственная благородная альтернатива сдаче. Реакция Великобритании на этот акт сначала была враждебной, что вполне объяснимо. Но постепенно люди начали смотреть на затопление германского флота как на «правильный поступок» в сложившихся обстоятельствах. Вероятно, в подобных обстоятельствах Королевский Флот поступил бы точно так же. Прим. авт.

Не могу удержаться от комментария. Сдача германского флота была беспримерным позором в военно-морской истории. Даже русская эскадра в Порт-Артуре в 1904 году всё-таки была уничтожена японской артиллерией. Представить себе британский флот в подобной ситуации просто немыслимо. Да и с оценкой «славного деяния» тоже нельзя согласиться. В свидетели мы призовём Адольфа Гитлера: «Затопление кораблей в Скапа Флоу не делает чести германскому флоту». Прим. пер.] Флот Веймарской республики, детище Версальского договора, иначе как гнилой подпоркой назвать трудно. Условия договора позволяли Германии иметь 6 броненосцев и 6 малых крейсеров, которые можно было заменить новыми такими же маленькими кораблями. Вся морская авиация была уничтожена. Германии было позволено иметь какое-то количество малых кораблей и ни одной подводной лодки. Союзники прекрасно помнили, что неограниченная подводная война против торгового флота Великобритании и её союзников едва не принесла Германии победу. Таковы были договорные ограничения. Однако они пока что были не столь важны, так как финансовое состояние Германии не позволяло ей содержать даже такой флот. Но здесь присутствовал психологический фактор. Императорский Флот прожил короткую, но славную жизнь. Многие эпизоды морской войны служили источником гордости для ветеранов Первой Мировой. Поэтому свастика, взвившаяся в 1934 году на мачте «Карлсруэ», стал сигналом к возрождению германского флота. В тот момент она смывала позор поражения и капитуляции, но позднее этот символ приобрёл совсем иное – зловещее значение.

В июне 1935 года Великобритания и Германия подписали англо-германски й морской договор. Он явился молчаливым признанием, того факта, что обе страны больше не признают ограничений Версальского договора. Договор позволял начать строительство крупных надводных кораблей, что отражало новое положение Германии. Договор также разрешал строительство подводных лодок.

Впрочем, они были уже фактически построены, оставалось лишь собрать готовые секции. Почти сразу после подписания договора была сформирована первая германская подводная флотилия, в состав которой вошли 6 малых лодок. Германский флот был переименован в Кригсмарине, и его командующий адмирал Эрих Редер назначил командиром подводной флотилии капитана 1 ранга Карла Деница, бывшего командира лёгкого крейсера «Эмден». К концу года в строй вошли 22 подводные лодки, и все они поступили под командование Деница. В 1935 году его должность называлась F?hrer der U-Boote (Командующий подводными лодками). В 1939 году Дениц становится Befelshaber der U-Boote – главнокомандующим подводными лодками.

Создание подводных сил под руководством Деница стало событием, которое окончательно определило карьеру и судьбу Люта. В феврале 1937 года он покидает «Карлсруэ» и переходит на службу в подводный флот. Никто не может сказать, почему он так поступил, вероятно, об этом его попросил Дениц. Он часто лично обращался к молодым офицерам с просьбой перейти в подводники и никогда не встречал отказа. Скорее всего, Лют поддался романтическому обаянию подводного флота. В те дни повсюду висели плакаты с изображениями молодых офицеров на новеньких сверкающих лодках с развевающимися вымпелами на перископах, над головой которых летели эскадрильи самолётов. Может быть, Лют охладел к «Кенигсбергу» и надводному флоту вообще. А может быть, он захотел пощекотать нервы неизвестной опасностью?

Но, каковы бы ни были причины, следствием стали ещё 17 месяцев учёбы. Сначала Лют провёл 9 месяцев – с апреля 1937 по январь 1938 года – в школе подводного плавания в Нойштадте (Гольштейн). Потом до мая он снова учился в торпедной школе. 1 июня 1938 года Лют получил звание обер-лейтенанта. Наконец, через 5 лет после поступления на службу в Рейхсмарине, прослужив 3 года на кораблях и через 2 года после получения офицерского звания, в июле 1938 года Лют назначается вторым вахтенным офицером на U-27.

U-27 была первой из средних лодок серии VIIА.[9] Немцы построили более 600 лодок VII серии, и они стали наиболее многочисленными лодками Второй Мировой войны.[10] Несомненно, что Лют быстро привык к специфическим условиям жизни на борту лодки – к тесноте, постоянному шуму, вони соляра, заплесневелой еды, пота и хлора. Сама жизнь была однообразной: вахта, еда, какой-никакой сон и снова вахта… Многие моряки считали такие условия ужасными, просто адскими, однако сам Дениц однажды написал: «Любой подводник чувствует себя богатым, как король, и ни за что не согласится поменяться местами с кем-либо».

Люди, с которыми Лют служил на лодке, принадлежали к особой породе, отличной от моряков надводного флота. Подводники страшно гордились своей службой, риском, которому подвергались, и неудобствами, которые испытывали. Они верили, что являются элитой Кригсмарине. Подводники были верны своей лодке и своим офицерам – если те этого заслуживали, – а нация, флот и Рейх отходили на второй план. Буквально за один день они могли либо принять молодого лейтенанта, вроде Вольфганга Люта, либо сломать его.