Подводный Ас. История Вольфганга - Джордан Воуз

С момента возвращения в 1921 году и до дня поступления Вольфганга Люта на службу в ВМФ в 1933 году, он жил в Риге. В 1927 году он закончил местную гимназию, а в 1929 году получил аттестат зрелости – эквивалент диплома старшей школы. В 1931 году Лют поступил в престижный институт Готфрида Гердера на специальность «правоведение». Казалось, его ждёт успешная карьера. Но 1 апреля 1933 года, всего через 2 месяца после того, как Адольф Гитлер стал рейхсканцлером Германии, Лют бросает институт и поступает на службу в Рейхсмарине.

В этот день он прибывает в Штральзунд на побережье Балтийского моря недалеко от датской границы. В качестве новобранца Люта направляют на маленький островок Денхольм для прохождения начальной военной подготовки. Штральзунд являлся первой ступенькой в отлично налаженной системе подготовки офицеров германского флота. Лишь самые лучшие могли преодолеть её, чтобы взобраться на следующую.

Три месяца учёбы в Штральзунде были очень тяжёлыми, с новобранцами обращались в лучших (или худших?) традициях строевой муштры. Пока они считались обычными пехотинцами: носили серые шинели, сапоги и каски и были вооружены винтовками. Надо заметить, что все будущие моряки, как новобранцы, так и старослужащие, в германских вооружённых силах числились солдатами. Они жили в казармах, маршировали на строевом плацу, совершали марш-броски, преодолевали полосу препятствий под замысловатую ругань инструкторов. До завершения курса начальной подготовки новобранцам даже не разрешалось надевать флотскую форму. Вольфганг Лют выдержал это испытание.

После Штральзунда шли три месяца парусной практики. Лют был направлен на учебный корабль Рейхсмарине «Горх Фок». Было бы интересно побольше узнать об этом периоде жизни Люта, ведь плавание на парусном корабле становится чем-то таким, что не забывается до конца жизни. Именно в это время закладывается основа будущей карьеры. К сожалению, не сохранилось никаких свидетельств службы Люта на «Горх Фоке» или в Штральзунде. Все документы либо затерялись, либо погибли в годы войны.

Чтобы представить себе молодого моряка Вольфганга Люта, нужно обратиться к неофициальным источникам информации. Скорее всего, он выглядел так же, как на более поздних фотографиях. Он был среднего роста, хорошо сложён, имел голубые глаза и довольно крупный нос. Вероятно, в юности у него на голове было побольше волос, но за время войны он облысел, сохранив лишь венчик вокруг макушки, что сильно напоминало тонзуру монаха. Когда он улыбался, становилась видна большая щель между верхними резцами. Борода, которую он отпускал во время боевых походов, росла вокруг нижней челюсти, не поднимаясь на щёки. Он имел внешность скорее запоминающуюся, чем приятную. Однажды на лекции по расовой теории Люту сказали, что его продолговатый череп и черты лица свидетельствуют о принадлежности к баварской знати. Это здорово его рассмешило.

Несколько бывших членов «Команды 33»[2] помнят Люта молодым человеком. Юрген Эстен, также удачливый командир подводной лодки, помнит его спокойным, почти интровертом. Лют не принадлежал к весельчакам, хотя и не был лишён чувства юмора. «Лют был родом из Прибалтики», – не задумываясь, сказал Эстен, словно место рождения могло определить внешность и характер Люта. А может быть, действительно могло?

Рига была крупным балтийским портом, через неё шла за границу основная масса русского леса и мехов. Ежедневно её покидало множество торговых кораблей, и столько же приходили в порт. Немцы обосновались в Риге ещё во времена Тевтонского Ордена. Именно они превратили Ригу в торговый центр четыре века спустя. К 1913 году немецкая община составляла значительную часть населения Риги.

Рига также являлась столицей Латвии, маленькой балтийской провинции клонящейся к упадку огромной Российской империи. Когда в 1913 году родился Лют, Россия праздновала 300-летие правления дома Романовых. Но последние 50 лет стали тяжёлым испытанием для балтийских провинций вообще и немецкой колонии в Риге в частности. Фридрих Лют прибыл в Ригу, когда царь Александр III начал проводить политику русификации, которая заключалась в поиске и уничтожении всего, что было чуждо русским традициям и культуре. Хотя Латвия и две другие балтийские провинции – Литва и Эстония – в ходе Гражданской войны добились независимости, гонения против немцев не прекратились. Просто старая политика русификации сменилась новой политикой «латвиизации». Она проводилась в более мягких формах, но преследовала те же цели.

Большое число прибалтийских немцев, в том числе семья Лютов, всё-таки решили остаться. Однако жизнь немецкой общины в Риге, напоминавшая жизнь в осаждённой крепости, не могла не наложить отпечаток на характер юноши, а Вольфганг Лют тогда был очень молод. С этим соглашается большинство знавших его, и его прибалтийское происхождение неизменно всплывает при разговорах о Люте. Может быть, именно этим объясняется его искренне восприятие идей национал-социализма.

Детство Люта совпало с радикальными переменами в Германии. Старая империя рухнула, сметённая Первой Мировой войной. Германия потерпела поражение в бою и была унижена условиями мирного договора. Непомерные репарации разоряли её, но страна была вынуждена платить. Старая империя оказалась раздроблённой, и многие её жители, не покинув родных мест, оказались за границей, в чужих и зачастую враждебных государствах. Республиканские лидеры послевоенной Германии пытались возродить развеянную национальную гордость и единство нации, но потерпели неудачу. Когда Лют поступил на факультет правоведения, Германия уже склонялась к национал-социализму. И он, и вся страна спустя некоторое время оказались готовы воспринять его доктрины.

Национал-социализм поднял знамя объединения германской нации, создания мифической Великой Германии, в которой будут жить все истинные немцы, и которая будет очищена от всяких меньшинств, нежелательных элементов и не-немцев. В такую империю предполагалось включить немецко-говорящие области Восточной Европы. Те страны, на территории которых немцы подвергались гонениям, например, Латвия и, разумеется, СССР, ждало возмездие. Национал-социализм предлагал отречься от позорных условий Версальского договора, несправедливость которого была всем очевидна, и от которого страдали немцы не только в пределах Фатерланда, но и за его границами.

Ясно, что разные члены семьи Августа Люта восприняли новую доктрину с разной степенью энтузиазма. Сам Вольфганг отдался национал-социализму всей душой, что видно из его писем. И, вероятно, нельзя считать простым совпадением то, что он поступил на военную службу сразу после формирования национал-социалистического правительства Германии.