Подводный Ас. История Вольфганга - Джордан Воуз

«Корабль! – внезапно крикнул один из них. – Слева по борту, 6 румбов к осту». Он вытянул руку, и трое остальных наблюдателей повернулись туда же. «Вижу», – подтвердил один из вахтенных, присвистнув от удивления. Это был не танкер и не грязный старый трэмп, а большая трёхмачтовая шхуна, идущая под всеми парусами. Он объявил тревогу.

Почти тут же на мостике появился ещё один человек в грязной белой фуражке и с сигарой во рту. «Gut! – бросил он, хлопнув сигнальщика по спине и внимательно глядя туда, куда указывал парень. – Что ты мне приготовил?»

Вахтенный гордо улыбнулся. «Парусное судно, Herr Kapitan». Вольфганг Лют поднял свой бинокль. Парусник беззвучно выплывал из темноты, словно призрак. «Около мили, – проворчал Лют, жуя сигару, – прекрасно».

Вслед за командиром на мостик поднялись ещё двое офицеров. Второй вахтенный офицер Ханс-Иоахим Швантке, увидев шхуну, подтвердил: «Красивое судно». Вторым офицером был стажёр, исполнявший обязанности командира лишь в одном походе. Он спросил, стоит ли топить шхуну.

«Разумеется, – нетерпеливо ответил Лют. – Однако она не стоит торпеды. Швантке, вызывайте артиллеристов. Всех. Беккера тоже сюда. Пусть хоть во что-то постреляет».

Приказ был отдан, и тотчас внизу загрохотали сапоги. Вслед за этим на мостике появились артиллеристы. Они торопливо спускаются по трапу к орудиям, на ходу застёгивая спасательные жилеты и пристёгивая страховочные лини. Из погребов достают ящики с патронами и передают их в центральный пост. Моряки выстраивают живую цепочку из поста на мостик и вниз к орудиям, передавая ящики из рук в руки. Вахта на мостике удвоена. Появляются артиллерийский офицер Рихард Беккер и рулевой обер-маат Теодор Петерсен. На шее Беккера висит бинокль, чтобы лучше видеть всплески и корректировать огонь; Петерсен несёт мегафон, чтобы передавать приказы Беккера артиллеристам.

Парусник безмятежно ждёт. Теперь его и лодку разделяют не больше 500 метров. «Смотрите, – сказал Лют стоящему рядом стажёру. – Я сейчас прикажу открыть огонь, и тогда я не позавидую тем, кто на шхуне». Лют впился взглядом в шхуну, не обращая внимания на ящики со снарядами, плывущие вокруг его ног.

«Приготовиться открыть огонь!» – крикнул Беккер с мостика.

Лют не сводил глаз с парусника. Он немного помедлил и крикнул: «Пли!»

105-мм орудие, установленное на носу лодки, с грохотом выплюнуло язык пламени, послав снаряд в парусник. Первый выстрел дал недолёт, а потом случилась осечка. «Проклятье!» – прошипел Беккер. 20-мм автомат на мостике вообще не стрелял. «Сырые боеприпасы», – коротко бросил кто-то.

В полной тишине U-43 медленно подходила всё ближе к своей добыче. Новый ящик с 20-мм патронами был передан по цепочке. С грубейшими нарушениями всех правил дефектный снаряд был извлечён из носового орудия и выброшен за борт. Снова лязгнул замок.

«Приготовиться», – скомандовал Беккер, на сей раз не так громко.

Снова рявкнуло 105-мм орудие, и тут же отрывистые удары и треск напомнили о существовании двух кормовых орудий. Открыли огонь 20-мм автомат на мостике и 37-мм зенитка на палубе позади рубки. Артиллеристы U-43 уже устали, но пристрелялись довольно быстро. Шхуна буквально возвышалась у них над головами, и первый же снаряд попал в штурманскую рубку. Взлетел клубок дыма, и она исчезла.

Теперь обречённый парусник ожил. Из заполненных дымом отсеков хлынули люди. «Смотрите, они пытаются спустить шлюпки!» – крикнул кто-то на мостике. После третьего попадания на палубе шхуны начался пожар. Огонь быстро охватил мачты и снасти. С каждым новым попаданием языки пламени вздымались все выше.

Экипаж судна даже не попытался спасти его. Две спасательные шлюпки под градом головешек и пепла поспешно отвалили, взбивая вёслами оранжевые волны. Столб дыма поднялся над горящей шхуной и упёрся в низкие облака. Через несколько минут кто-то пробормотал: «Фок-мачта готова… Бизань тоже…»

«Словно Летучий Голландец», – нервно заметил стажёр, но Лют не слышал его. Как раз в этот момент большая волна прокатилась по палубе лодки, чуть не захлестнув рубку. Когда она схлынула, смолк и грохот всех трёх орудий U-43. Повернувшись к 105-мм орудию, Лют увидел, что возле него никого нет. Волна смыла одного из артиллеристов за борт, и он висел на страховочном лине, в то время как остальные пытались втащить его обратно на палубу.

«Какого чёрта вы делаете?! – завопил Лют, брызгая слюной. Он указал пальцем на пылающий парусник. – Продолжайте огонь, а этот ублюдок пусть плавает!»

«Но ведь это один из наших, герр капитан», – поспешно сказал Швантке.

Артиллеристы втащили своего товарища на палубу и бросились по местам. Орудие возобновило стрельбу, каждую минуту посылая в цель новый снаряд. Фугасные снаряды чередовались с зажигательными. Кормовые орудия тоже продолжили лихорадочную пальбу.

Так продолжалось почти час. Артиллеристы взмокли, у них ныли спины и болели руки. Теперь парусник горел до самой ватерлинии, разбитый корпус извергал клубы дыма. Судно умирало. Спустя некоторое время шхуна плавно повалилась на борт. Однако артиллеристы Люта продолжали всаживать снаряд за снарядом в искорёженный пылающий остов. Лют молча наслаждался редким зрелищем.

Всё, что происходило с Вольфгангом Лютом в последние 6 лет жизни, которые пришлись на военные годы, прекрасно известно. Горящий парусник словно бы осветил эти события. Но первые 20 лет жизни подводника окутаны дымкой. «Я родился 15 октября 1913 года в Риге в семье Августа Люта. Во время войны я вместе с матерью и 4 остальными детьми жил в Бреслау, тогда как мой отец был сослан в Сибирь. В 1921 году мы вернулись в Ригу. Там я учился и закончил германскую старшую школу. В начале 1933 года я поступил на службу в германский ВМФ. В конце 1936 года мне было присвоено звание лейтенанта флота, а в 1937 году я был переведён на подводные лодки в качестве вахтенного офицера…» Эта короткая запись была сделана в 1942 году, Лют полагал, что всё остальное не заслуживает упоминания. Мы мало что можем к этому добавить. Лют был четвёртым и самым младшим сыном Августа и Эльфриды Лют. Его отец был мелким предпринимателем и владел небольшой фабрикой, выпускавшей изделия из тонкого трикотажа. Его дед Фридрих, именем которого была названа фирма, перебрался на восток из Любека в середине XIX века и основал дело. Среди заказчиков Августа Люта была и Российская Императорская Армия. Тем не менее, Август Лют был сослан в Сибирь, а его семья на 7 лет была отправлена в Бреслау.

С момента возвращения в 1921 году и до дня поступления Вольфганга Люта на службу в ВМФ в 1933 году, он жил в Риге. В 1927 году он закончил местную гимназию, а в 1929 году получил аттестат зрелости – эквивалент диплома старшей школы. В 1931 году Лют поступил в престижный институт Готфрида Гердера на специальность «правоведение». Казалось, его ждёт успешная карьера. Но 1 апреля 1933 года, всего через 2 месяца после того, как Адольф Гитлер стал рейхсканцлером Германии, Лют бросает институт и поступает на службу в Рейхсмарине.