Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

подготовленных и под умелым руководством, легко расправится с разбойниками.

— Это все прекрасно, — заметил Рик Ювелир. — Но сначала нам нужно найти этих головорезов.

— Конечно, — ответил Томас. — Однако я уверен, в Кингсбридже есть люди, которые знают, где их искать.

Мерфин попросил торговца деревом Джейка Чепстоу привезти ему из Уэльса самый большой кусок шифера, какой он только сможет найти. Джейк вернулся из очередной поездки за деревом с тонкой квадратной, в шестнадцать квадратных футов, пластиной серого валлийского шифера, и Мостник вставил ее в деревянную раму — для чертежей.

Этим вечером Керис отправилась на собрание гильдии, а мастер у себя дома на острове Прокаженных составлял карту острова. Меньше всего зодчий хотел сдавать землю под пристани и склады. Строитель мечтал об улице с постоялыми дворами, лавками, которая пересекала бы остров от одного моста до другого. Он сам поставит дома и сдаст их предприимчивым кингсбриджским купцам. Архитектор взволнованно думал о будущем города, представлял удобные дома, улицы. Вообще-то об этом должно заботиться аббатство — если бы во главе его стояли более толковые люди.

На карте Фитцджеральд также пометил их новый с Керис дом. В том, где он сейчас жил, им будет уютно, но, вероятно, тесно, особенно если пойдут дети. Молодой человек подыскал место на южном берегу, где всегда дул свежий речной ветер. В основном остров каменистый, но имелся небольшой пятачок плодородной земли, где можно посадить фруктовые деревья. Работая над чертежом, он с радостью думал, как заживут с женой, день за днем.

Сладкие грезы прервал стук в дверь. Мечтатель испугался. Обычно никто не приходил на остров ночью, только Керис, а она не стала бы стучать.

— Кто там? — нервно спросил Мерфин.

Вошел Томас Лэнгли.

— Вообще-то монахам положено в это время спать, — улыбнулся хозяин.

— Годвин не знает, что я здесь. — Томас посмотрел на шифер. — Ты чертишь левой рукой?

— Мне все равно, могу и правой. Хочешь вина?

— Нет, спасибо. Мне через несколько часов на утреню, не хочу раскиснуть.

Мостник любил Томаса. Они были связаны друг с другом с того самого дня двенадцать лет назад, когда мальчик пообещал рыцарю в случае его смерти передать письмо священнику. Потом вместе восстанавливали собор, и Лэнгли всегда давал четкие указания и не шпынял подмастерьев. Он сохранял искренность своих религиозных убеждений, не впадая в высокомерие. Вот бы все монахи были такими, думал Мерфин. Зодчий кивнул гостю на стул у огня.

— Чем могу быть полезен?

— Я по поводу твоего брата. Его нужно остановить.

Фитцджеральд поморщился, как от резкой боли.

— Если бы можно было что-нибудь сделать, поверь, я бы это уже сделал. Но я его не видел, а если увижу, сомневаюсь, что он станет меня слушать. Было время, когда Ральф просил моих советов, но, боюсь, оно миновало.

— Я с собрания приходской гильдии. Меня попросили собрать ополчение.

— Меня в нем не будет.

— Нет, я не за этим пришел, — усмехнулся Томас. — В большое число твоих поразительных талантов военное искусство действительно не входит.

Мерфин печально кивнул:

— Спасибо.

— Но при желании ты мог бы мне помочь.

Фитцджеральду стало не по себе.

— Ну проси.

— У разбойников должен быть лагерь где-то недалеко от Кингсбриджа. Пораскинь мозгами, где может находиться твой брат. Какое-нибудь место, известное вам обоим: пещера, заброшенная хижина лесничего.

Мостник колебался. Томас продолжил:

— Я знаю, как тебе отвратительна мысль о предательстве. Но вспомни его первых жертв: порядочный работяга-крестьянин, его красивая жена, четырнадцатилетний парень и маленькая девочка. Трое погибли, девочка — сирота. Знаю, ты любишь брата, но все же его необходимо поймать.

— Понимаю.

— Представляешь, где он может находиться?

Мерфин не был готов отвечать на этот вопрос.

— Ты возьмешь его живым?

— Если получится.

Зодчий покачал головой:

— Этого мало. Мне нужны гарантии.

Томас несколько секунд молчал, затем ответил:

— Хорошо, я возьму его живым. Не знаю как, но что-нибудь придумаю. Обещаю.

— Спасибо. — Мерфин замолчал. Он знал, что должен это сделать, но сердце противилось. Через мгновение молодой человек заставил себя заговорить: — Когда мне было лет тринадцать, мы часто ходили на охоту, нередко с парнями постарше, на целый день, варили все, что настреляем. Иногда даже добирались до Меловых гор и видели семьи пастухов, которые живут в тех местах летом. Пастушки ведут себя весьма вольно, иногда даже позволяют целовать. — Он коротко улыбнулся. — А зимой, когда пастухи уходили, мы пользовались их хижинами. Возможно, Ральф там.

— Спасибо. — Томас встал.

— Не забудь, ты обещал.

— Не забуду.

— Ты доверил мне тайну двенадцать лет назад.

— Помню.

— Я тебя не выдал.

— Понимаю.

— Теперь я доверяю тебе.

Мерфин осознавал, что его слова можно понять двояко: и как просьбу о взаимности, и как скрытую угрозу. Ну и хорошо. Пусть понимает как хочет. Томас протянул свою единственную руку, и строитель пожал ее.

— Я сдержу слово. — Лэнгли вышел.

Ральф и Тэм скакали рядом, за