Путь феникса - Вадим Проскурин

«Хочу», подумал Серый Суслик. «Я считаю, нам нужно изменить план. Аленький Цветочек должна стать человеком. Когда победим эльфов, сгоняем по-быстрому к твоему бывшему дворцу, до второго набега как раз успеем…»

«Попробуй рассуждать головой, а не яйцами», подумал Каэссар. «Как ты будешь объяснять Майку, что она теперь человек, а не орк?»

«Никак», подумал Серый Суслик. «Я вот что подумал. Орочий знак необязательно совсем сводить, подчистую. Ну, то есть, свести его надо, но можно сразу создать поверх него другой, такой же, но нанотехнологический. Чтобы она могла делать себя то орком, то человеком. Понимаешь?»

«Понимаю», ответил Каэссар после долгой паузы. «Интересная идея, молодец, что додумался. Но мне все равно не нравится. Чтобы она могла управлять татуировкой, придется чиповать ей мозг, а этого я не хочу. Не настолько я ей доверяю. Придется на спутниковый модем аутентификацию ставить, ограничения доступа всякие… К тому же, я этими делами сам никогда не занимался, раньше админов всегда хватало, а теперь… наверняка ошибок наделаю… Нет, мозг чиповать мы ей не будем. И татуировку менять пока тоже не будем, пусть дней пятьсот поживет орком, с нее не убудет. Я все понимаю, ты в нее влюбился, тебе ради нее хочется горы своротить. Но это не должно мешать нашему плану».

«Это не наш план, это твой план», уточнил Серый Суслик.

«Ну да, мой», согласился Каэссар. «Ты еще не готов сочинять собственные планы. Но ты быстро развиваешься, молодец».

«Ты со мной думаешь, как я с ней говорю», подумал Серый Суслик с обидой. «Как с ребенком».

«Не обижайся», подумал Каэссар. «Так будет продолжаться какое-то время, но это не навсегда, ты очень быстро развиваешься. И вообще, сейчас надо думать не о далеких перспективах, а о ближайшем вечере».

«А чего о нем думать?» спросил Серый Суслик. «Орков-насильников ты без проблем порубил, с эльфами еще легче будет. Из бластера пулять куда проще, чем мечом махать».

«Ты только управление не бери раньше времени», подумал Каэссар. «Кто тебя просил к ней лезть обниматься? А если бы она переносицу в мозг вдолбила? Достойный был бы конец для воскресшего бога Каэссара».

«Извини», смущенно подумал Серый Суслик. «Прости, не справился с чувствами, так хотелось ее защитить…»

«В следующий раз не лезь под руку», потребовал Каэссар. «Нам повезло, что бой уже закончился. Полез бы к ней секунд на пять раньше — уже знал бы, какова загробная жизнь».

Серый Суслик немного обиделся.

«Я не такой дурак, как ты думаешь», подумал он. «Я же почувствовал, что ты расслабился, потому что всех противников перебил…»

«А если бы я ошибся?» перебил его Каэссар. «Никогда сердце не должно брать верх над мозгом, никогда! Почувствовал, расслабился… Соображать надо! Сам драться не умеешь — другим не мешай!»

«Я, вообще-то, неплохо дерусь», заявил Серый Суслик. «Просто к очкам не привык, и мечом владеть меня не учили, а так…»

«Это никого не волнует!» перебил его Каэссар. «Еще раз повторяю: не умеешь драться — не мешай тому, кто умеет. Когда будем эльфов мочить, постарайся не облажаться. Эльфы — не орчанка, они бьют не кулаком, а томагавком. Начнешь клювом щелкать — сразу камень в голову поймаешь».

«Не надо повторять мне мои же собственные знания», попросил Серый Суслик.

Каэссар рассмеялся и подумал:

«Извини. Не обижайся, я не со зла. Я тоже нервничаю».

«Понимаю», подумал Серый Суслик. «Но дело не только в этом. Ты тоже влюбился в эту девчонку».

«Да, ты прав», согласился Каэссар. «Она удивительная. В той прошлой жизни я всегда мечтал полюбить подобную женщину. Чтобы и умная, и красивая, и добрая, и с характером, и не сука, и все одновременно. Ни разу такую не встречал, даже решил, что их не бывает, что это только сказки. А ты ее сразу встретил, с первой попытки. Повезло. Я тебе завидую».

«Это была не первая попытка», подумал Серый Суслик. «Шелковая Лоза…»

«Ты бы еще козу вспомнил!» мысленно засмеялся Каэссар.

«Несмешно», подумал Серый Суслик.

«Извини», подумал Каэссар. «О, вот она идет! Ты меня на задний план так сильно не отодвигай, а то я таким дураком себя чувствую… Я всё понимаю: любовь, эндорфины, окситоцин…»

«Понимаешь — не выпендривайся», заявил Серый Суслик. «И нечего научную магию сюда приплетать. Любовь — она и есть любовь, а какая у нее внутри магия — окситоцин или дофамин — это дело десятое. Я так считаю».

«Жаба ты необразованная», подумал Каэссар.

Но в его мыслях не было презрения, а было только добродушное подтрунивание.

— Ну и чего ты смущаешься? — обратился Джон Росс к Аленькому Цветочку. — Иди сюда, радость моя, дай я тебя поцелую.

3

Длинный Шест остановил лошадь у края поля.

— Эй, мертвецы ходячие! — закричал он. — Ко мне, бегом!

Мелькнула мысль: хорошо быть человеком-пастухом — ему почти не приходится отдавать подобные команды. Полубосс встречает пастуха на подъезде к загону, стоя на коленях в позе почтительного внимания. Для штрафного загона Длинный Шест, по сути, пастух, но почтения ему ждать не приходится, потому что он не человек, а орк. Это несправедливо.

— Веселее шевелись, засранцы! — рявкнул из-за спины полубосса Сухой Перец.

Засранцы чуть-чуть ускорили шаг.

— Не суетись, — бросил Длинный Шест через плечо.

— Да я, это… — пробормотал Сухой Перец и замолк.

— Рассказывайте, — повелел Длинный Шест, когда орки-надсмотрщики, наконец, приблизились.

Он ожидал, что сейчас они начнут тупо переспрашивать, дескать, что именно рассказывать, но один из надсмотрщиков, постарше и на вид поумнее (если так можно говорить о чистокровном орке), начал говорить без понуканий:

— Жуть. Убивает рыцарь. Семерых убил. Девку трахнул. Смертников прогнал. Сам в балагане. Не боится никого. Ужас.

Длинному Шесту пришлось долго переспрашивать и уточнять, в результате этих расспросов картина произошедшего постепенно стала вырисовываться. Бредовая весть, которую в полдень принес Бешеный Лис (хороший парень, решительный, исполнительный, но тупой как дерево), оказалась правдой. Существо, принявшее облик безумного рыцаря, действительно выгнало смертников из балагана и действительно поселилось в смертельно опасном месте, пожалуй, единственно опасном в обоих загонах штрафного стада. И оно действительно ничего не боится. Нормальный человекообразный с нормальным чувством страха ни за что бы не решился напасть на семерых каторжников, впервые за незнамо сколько дней дорвавшихся до девки. Понятно, что рыцарь в бою не чета орку, но их было семеро… Да еще в темноте, в тесном помещении…

Нет, это не человек и даже не демон. Это либо бог, либо аватар бога, причем очень могущественного. Шива, Тор, Мойше Даян, Антихрист… больше, вроде, никто не подходит.

— Пучеглазые сегодня придут или завтра? — спросил Сухой Перец.

— Сегодня, — ответил Длинный Шест.

В глазах надсмотрщиков отразился суеверный ужас. Длинный Шест давно знал, что они считают его волшебником, потому что он всегда точно предсказывает эльфийские набеги. А некоторые орки полагают, что Длинный Шест не предсказывает появление эльфов, а сам призывает их. Существам, не способным досчитать до четырнадцати, это кажется единственным разумным объяснением.

— Звезда падает, — сказал вдруг Сухой Перец. — Вон, по правую руку.

Длинный Шест хотел было возмутиться, дескать, какая звезда, одурел, что ли, солнце еще не зашло! Но он повернул голову и увидел, что, действительно, падает звезда. Не очень яркая, но отчетливо видимая на фоне чернеющего восточного неба.

— Желание загадать, — сказал второй надсмотрщик, тот, который помоложе.

Звезда упала, горизонт озарился вспышкой, яркой, как молния, но не ветвистой, а точечной, у самой земли. Стало больно глазам, Длинный Шест отвернулся и заморгал, а перед его глазами светилась зеленая точка.

— Ты что загадал, сука?! — рявкнул первый надсмотрщик.

— Отставить, — негромко, но внушительно произнес Длинный Шест. — Продолжать нести службу. Если рыцарь будет спрашивать, нас здесь не было. Понятно? Поехали, Сухой Перец.

Когда они отъехали шагов на двести, Сухой Перец спросил:

— Возвращаемся?

— Нет, — ответил Длинный Шест. — Надо Трутня посетить. Но не через главный вход — не хочу рыцарю на глаза попадаться.

В этот момент с востока, оттуда, где упала звезда, донесся отдаленный гром, как от молнии, но более долгий и раскатистый. Орки остановили лошадей, и некоторое время прислушивались к грому, но он стих, больше ничего не произошло, и они поехали дальше.

Они объехали частокол с западной стороны, и спешились у одной из прорех в покосившейся деревянной стене. Длинный Шест бросил повод Сухому Перцу, а сам сдвинул бревно и протиснулся сквозь узкую щель. Прошел знакомым путем между вигвамами и вошел в жилище Трутня. Когда Длинный Шест откинул полог, изнутри пахнуло конопляныи дымом.