Смертельно живые (СИ) - Гримм Василиса

— Дед, если ты захотел рассказать историю из своей бурной молодости и не менее богатой на события старости, то давай в следующий раз, — огрызнулся Эллиот.

— Да ты подожди, паря, сейчас начнется самое интересное. Так вот, на тот момент я уже был уволен из охраны, меня снова взяли на службу. Мы разыскивали того самого рецидивиста-любителя погорячее. И как я был удивлен, когда совсем неподалеку от места очередного поджога обнаружил ту самую служанку. Она завороженно смотрела на пламя, держа в руках что-то похожее на газовую горелку. Я не мог знать, она ли была поджигателем или нет, вдруг хобби у нее такое — на огонь смотреть. Решил поспрашивать ее, вдруг видела, кто поджигал. Девчонка не реагировала. Я плюнул и пошел дальше по своим делам, как она обернулась, сказала, что ждала меня, и поведала мне то, что я меньше всего ожидал услышать. Не буду пересказывать полностью, но, если обозначить суть, она упомянула, что ей помогает некая локальная языческая Богиня Милолика или Мудролика, как-то так. Мол, все знает, все ведает. Может, она нам тоже поможет?

— А ты уверен, что эта Богиня вообще существует? — Не унимался Эллиот.

— Уверен. Уж больно убедительна была чертовка, — сжал руки в кулаки Охотник.

— Хорошо. И где искать эту Богиню? Как с ней связаться? Навряд ли у нее есть мобильный телефон. — Спросила лич.

— Не могу сказать. Я лишь знаю, что она живет между Явью и Правью, где-то посередине, — продолжил мужчина.

— А что такое: Явь и Правь? — Поинтересовалась женщина.

— Ну, смотри, — мужчина взял клочок газеты и карандаш, — согласно славянской мифологии, весь наш мир состоит из трех сторон. Это Навь — мир мёртвых, где живут злые духи, некоторые темные боги и души людей.

Охотник нарисовал что-то вроде земного шара, больше похожего на яйцо, и разделил на три части. Подписал нижнюю и нарисовал там символ черепка.

— Явь — мир людей. То место, где мы сейчас пребываем с вами. Мир физических тел.

Он нарисовал человечка посредине.

— Навь — место, где обитают светлые боги и их помощники, место высшей силы.

Охотник нарисовал сверху солнышко и что-то вроде ангела, смешав воедино Язычество и Христианство.

— Хорошо, но Богиня живет между мирами? — Переспросил Эллиот.

— Да, между ними, и в мир людей никогда не спускается, ровно как и ниже, — пояснил Охотник.

— И как же нам попасть туда? — Спросила Ева.

— Честно, не могу сказать. Я знаю только старые фольклорные байки про дерево, растущее на Алатырь-камне, соединяющее все три мира, — пожал плечами мужчина.

— У нас нет времени скакать по всей России в поисках мифического камня. И тем более с Шизой в зубах мы не полезем на неизвестное дерево ворон пугать, — с явным раздражением в голосе отозвалась лич.

— Если Охотник так уверен, что Богиня существует, так почему бы нам не поискать другой способ попасть в её мир? По-любому есть ведь какие-нибудь варианты типа зеркала или озера. Я в фильмах что-то похожее видел.

Ева вздохнула, выслушав речь парня, и убавила свой напор.

— Возможно, ты прав, но, боюсь зеркала и озера соединяют только с миром мертвых. А нам пока туда еще рановато, — вымученно улыбнулась она, — чтобы попасть в мир Богини, нужно как-то перебраться из Яви в Правь, а для этого нужен транспорт. Какое-нибудь светлое существо, которое нас довезет.

— Типа конька-горбунка? — Просил Охотник.

Все остальные недоумевающе глянули на него. Тот вкратце пояснил, что это за зверь такой, не рассказывая полностью сказку Ершова. Лич внимательно выслушала и кивнула.

— А это самое существо довезти нас должно добровольно? — Спросил Эллиот.

— Неважно, — пояснила женщина.

Парень кротко кивнул и открыл ноутбук в поисках нужных сказочных славянских существ. Конечно, сейчас все выглядело так, будто бы они все разом сбежали из психиатрической лечебницы: то за демоном гоняются, то пытаются найти волшебный транспорт в иное пространство. В этот момент мир Эллиота, который уже миллион раз переворачивался с ног на голову, делал очередной виток вокруг сознания, расширяя его рамки до самых невообразимых пределов. Несколько лет тому назад он бы даже и подумать не мог о том, что могут существовать языческие боги, нежить, демоны, духи, и все это прямо как в комиксе или фильме, реально. И как теперь после всего этого, как только они найдут хозяина Шизы, ему возвращаться в скучную обыденность. Пальцы юноши снова быстро пошлепали по клавиатуре в поиске нужной информации.

— Эллиот, — обратилась к нему Ева, — у меня не было времени спросить тебя, но, когда Левиафан хотел тебя добить, то остановился, обмолвившись про некую печать проклятого. Знаешь про это что-нибудь?

Парень на минуту застыл, будто бы переваривая и прогружая в памяти полученный вопрос, а потом отрицательно помотал головой. Лич с подозрением посмотрела на это. Уж больно странным ей показалось то, что Эллиот слишком долго думал над ответом. Но выпытывать сейчас из него информацию ей хотелось меньше всего, не расскажет. Лич снова ушла к Шизе. Девушка, наполовину покрытая черными жилками вен, подавала слабые признаки жизни, лёжа на кухонном столе. Она бережно была накрыта одеялом, а к её венам были подведены сразу две капельницы с кровью, ради которых пришлось ограбить местную больницу. Они хоть немного тормозили процессы, происходящие в организме вампирши, и на немного усиливали её природную, сверхъестественную регенерацию.

Женщина погладила девушку по розовым волосам и решила немного помедитировать рядом, пока есть немного времени. В данный момент безумная идея найти неизвестную Богиню давала хоть небольшой шанс на то, что Шиза снова будет весело бегать по квартире и смотреть свои любимые сериалы про полицейских. Без неё стало слишком тихо, мрачно и тускло. Неужели Ева становится сентиментальной? Ведь только совсем недавно она хотела бросить эту надоедливую вампиршу в храме Паучихи и спалить на солнце, а сейчас сама же бьется из последних сил, чтобы сохранить ей жизнь. Нет. У неё был свой мотив и свои цели, и для этого ей жизненно необходимо нужна была Шиза. И как же обидно упустить её тогда, когда они почти подобрались к цели.

Сомнений не оставалось, мэр столицы и есть та самая Богиня-беглянка, ведомая сладкими речами и обещаниями Левиафана. Будучи древним, давно обделенным людским вниманием существом, Паучиха давно начала сходить с ума. Рано или поздно забытые кумиры испаряются, превращаясь в пустое место. Такая же участь ждала в скором времени и её. Она чувствовала и видела это в нитях своей судьбы, миллионы раз переплетая уже и так обвисшую залатанную паутину жизни. Как бы Ева ни пыталась ей в свое время объяснить, что ничего не вечно, надо принять свой конец и уйти с высоко поднятой головой, но Ткачиха отчаянно цеплялась за своё иллюзорное существование. Возможно, Еве было проще говорить о смерти, потому что она являлась её прямой слугой. Лич не могла понять страха перед концом и боли от осознания конца. И сейчас Богиня пытается завоевать, нет, покорить людей, чтобы они в неё верили, приносили ей жертвы, сжигали свои храмы, тем самым продлевая ее существование и возвращая утерянные силы. Но Левиафан появился около нее не просто так. Ему выгодно, чтобы Паучиха вернула былую мощь. Но зачем? Это пока оставалось загадкой. Ясно было одно. Нужно возвращать вампиршу к жизни и искать новую возможность приблизиться к мэру столицы, минуя её гадкого советника. Перед глазами лича промелькнул снова тот диалог про поцелуй. Нет, это уже слишком. С демонами никаких дел иметь нельзя, всё равно все обыграют в свою пользу.

От медитации и раздумываний Еву прервал радостный оклик Эллиота. Кажется, он нашел что-то интересное.

— Смотрите, мы можем попытать удачу и попробовать найти или алконоста, или сирин, — радостно проговорил он.

Парень развернул ноутбук и указал на изображение двух птиц с женскими головами. Одна была яркая, красивая, — сирин, а вторая похожая один в один, только печальная и черная, будто ворона — алконост.