Смертельно живые (СИ) - Гримм Василиса

Все были уставшие, вымученные и злые. Эта ночь далась компании особенно тяжело. Тот проклятый упырь по сравнению с Левиафаном — так, детская игрушка. Охотник скинул Эллиота на кровать, сказав Еве, что самостоятельно проверит, все ли с ним в порядке после карательной вампирской медицины. Женщина тем временем разобрала кухонный стол, расстелила на нем клеенку, чтобы ничего не испачкать, и поверх простыню, на которую и уложила почти бездыханную вампиршу. Сейчас, при свете лампочек было отчетливо видно, на сколько бледнее стало ее и без того белое лицо. Вся её кожа стала будто бы серой, выцветшей от почерневшей текущей в сосудах крови. Белки глаз, отчетливо виднеющиеся из-под полуприкрытых дрожащих век, выглядели пугающе. Сейчас Шиза мало чем отличалась от привычных Еве зомби. Разница была лишь в том, что низшая нежить — бездушное пушечное мясо, расходный материал, который не чувствует боли. А Шиза была другой. Время от времени вампирша билась в легких судорогах, с её губ срывался тихий, почти жалобный стон. Девушке было больно. У Евы сформировалось стойкое ощущение, что Шиза находится в глубоком, но очень цепком сне, похожем на наркотический. Исходя из движения глаз девушки, она постоянно видела неприятные галлюцинации, распаляющие ее и без того ее больное сознание. Сейчас это мучающееся от собственной наивности существо вызывало только жалость. Ева взяла кухонный тесак, брызнула на него святой водой и занесла руки, чтобы оборвать мучения девушки, но остановилась. Нет. Надо осмотреть ее тщательнее и попытаться выяснить причину недуга, а не рубить с плеча. Возможно, у Шизы еще есть шанс выкарабкаться, и, в лучше случае, даже не сойти с ума.

Ева, достав чудом пронесенный с собой в другую страну походный набор некроманта, представляющий из себя сшитый из нескольких слоев кожи и плотной ткани пенал художника, раскрывающийся в единое полотно. Только вместо карандашей, ручек и растушевок там находились всевозможные ножики, ножницы, зажимы, пилочки, несколько иголок и моток с кетгутом. Женщина еще раз поверхностно осмотрела вампиршу, совершенно не понимая, что с ней происходит. Как и сказал до этого Охотник, у этих созданий ночи есть иммунитет практически ко всем заболеваниям и ядам, по крайне мере таким, которые известны ей. Поэтому было очень странно видеть на девушке все признаки отравления, словно бы ее укусил паук или змея. Лич, не снимая одежды, решила сначала осмотреть открытые части тела, как раз те, за которые и могли цапнуть прислужники Левиафана. На ногах ничего не было, ровно как и на правой руке, а вот на левой красовались две чернеющие точки от укуса змеи. От них тянулись, словно ветви деревьев в сгоревшем лесу, черные, пораженные смертоносным ядом вены.

Ева взяла скальпель и надрезала место, которое, по всей видимости, и было источником несчастья, и чуть надавила. Из раны потекла черная густая, дурно пахнущая гнилой тиной кровь. Лич поморщилась и продолжила свое занятие, чтобы избавить Шизу хоть от части яда. Но сколько бы женщина не занималась старым добрым кровопусканием, ничего не менялось. Да уж, такую первую помощь нужно оказывать своевременно, сразу же после укуса, а не тогда, когда он уже успел укорениться в организме. Лич провела костлявым пальцем по пораженному сосуду, увидев то, что он как бы обрывается, из чего следует, что зараза распространяется постепенно, медленно, словно бы специально мучая жертву перед смертью. Таким свойством животные яды не обладают. Либо они действуют сразу, либо обладают замедленным эффектом. А тут — все вместе. Соответственно, то, что внутри девушки имеет не совсем земную природу. Лич вздохнула. Если бы она была адептом чернокнижия, то наверняка знала, какой бурдой травит жертв нечисть, а пока для неё это оставалось загадкой.

На минуту в голове у Евы пронеслась мысль о том, что можно просто отрубить пораженную руку, пока Шиза находится в беспамятстве. Одной болью больше, другой — меньше, ничего страшного не случится. Иногда, чтобы выжить, нужно чем-то пожертвовать: например, пальцем или целой ногой. Это нормально, и при современном развитии человечества даже не настолько критично. Однако женщину настораживал один момент. Если Шиза сейчас лежит в таком жалком состоянии, значит нет никакой гарантии, что отрава не пошла дальше, просто проявляется постепенно. И самое страшное было в том, что лич понятия не имела, как бороться с этим. В этом ключе мысль об убийстве Шизы заиграла новыми красками.

Лич села на табурет и закурила. Это была первая ситуация, выхода из которой она не видела. Никогда еще она не сталкивалась с симптомами отравления нечистым ядом у вампиров. Звонить в скорую не было смысла, так как там бы явно не поверили в их историю с Левиафаном и его прислугой, да и к тому же явно, что противоядия от этой отравы у них тоже нет. Конечно, можно было соврать и сказать, что девушку просто укусила какая-то змея. Однако, чтобы подобрать правильно лекарство, нужно знать, от какой болезни страдает человек, а с Шизой было все намного сложнее: оживший мертвец изначально вызовет много вопросов у местных эскулапов. Учитывая природу яда, Ева думала еще о том, что можно было бы воспользоваться услугами местного батюшки, чтобы он с помощью своей веры очистил тело Шизы от яда, но здесь тоже было не так гладко. Не каждый священник — экзорцист, то есть не чистый душой сын Божий. Зачастую те, кто находятся в церквях, еще грешнее, чем посетители. Именно поэтому с каждым годом женщине все легче и легче давались походы в храмы и соборы. То, что уже не свято — не будет сопротивляться сиюминутному осквернению. Да и не стоит забывать про то, что Шиза — вампир, а значит, подобные вмешательства в ее тело могут обернуться горсткой пепла.

Девушка внезапно дернулась и, что-то прошептав, стала, будто в истерике, мотать головой из стороны в стороны, от чего-то обороняясь руками. Лич приподнялась и попыталась её успокоить, но Шиза ее не слышала. Её миловидное, почти детское лицо исказилось в гримасе боли и страдания. Чернота, что текла по ее венам, разрослась еще сильнее. Яд медленно продолжал травить её тело. Нужно было торопиться и как можно скорее найти решение проблемы. Лич погладила её по руке. Пусть вампирша бесила и раздражала своим поведением, женщина не могла просто так отдать её на верную смерть. Нет, конечно, Ева не раз подумала, а, в особенности сейчас, о том, что проще будет ее выкинуть на солнце и не мучать дальше, но что-то, ведомое только самой женщине, останавливало её от этого шага.

— Как она там? Скоро придет в себя? — Раздался позади грубый голос Охотника.

Мужчина стоял в проходе и жмурился от жгучей боли, время от времени прикасаясь к перебинтованной руке. Пожалуй, какое-то время ему придется посидеть тут, пока раны не заживут. Однако, когда развязка истории уже близко, Охотник решил внезапно вспомнить молодость. Только вот тяжело это будет, возраст уже дает о себе знать: свое мужчина уже отвоевал. За прошедшее время Охотник сильно осунулся и потерял былой свежий вид. Он устал и хотел немного отдохнуть, только не желал сам себе в этом признаться. Как же так, ветеран ударит перед какими-то нелюдями лицом в грязь и покажет свои человеческие слабости! Нет! Будет в строю, пока не упадет замертво!

— Боюсь, все намного хуже, чем я думала, — спокойно проговорила женщина, констатируя то, что узнала, как факт, и указала на руку вампирши, — слуга демона укусил ее, отравил, и теперь Шиза мучительно умирает.

Мужчина, шумно присев на свободный табурет, нахмурился. В первый раз он сталкивался с таким случаем, хотя сам перебил немало вампиров. Это всегда было тяжелое и трудоемкое дело: найти цель, выследить, определить вид, слабости и ударить в самый подходящий момент, пока тварь не опомнилась. У Охотника в такие моменты не было даже малейшего права на ошибку, а тут так легко и просто одним укусом слуги демон избавился от кровососа. На минуту мужчине захотелось прийти к Левиафану и попросить его поделиться столь чудодейственным ядом, но мимолетная мысль тут же была отброшена в сторону. Сейчас были дела поважнее грез.