Истории, связанные одной жизнью - Юрий Штеренберг

Пару праздничных дней мы провели в сказочном новогоднем Сестрорецке у Сергиенко, Димы и Софы, двоюродной сестре Нонны. Из Сестрорецка мы отправились с Нонной в общежитие ГИДУВа, поскольку таковое значилось в ее путевке. Общежитие находилось на Заневском проспекте, у самой Невы — Малая Охта продолжала свое притяжение. Сверх нашего ожидания, без особого труда и даже без каких-либо подношений, Нонне дали отдельную комнату, а мне разрешили поселиться вместе с ней! Еще на некоторое время решался вопрос с моим жильем. Больше того, нам захотелось повидаться с нашим сыном, и мы пригласили мою маму приехать к нам с Мишей весной. Они приехали и прожили с нами в общежитии около двух недель, и здесь же мы отмечали мой день рождения. Это была большая радость — пожить в таком замечательном составе.

Нашему Мише, а ему тогда еще не исполнилось и пяти лет, почему-то особенно понравилась межэтажная лестница в общежитии и набережная, где кипело строительство моста. Весна подходила к концу, и вместе с ней заканчивалось пребывание Нонны в Ленинграде. Надо было определяться с моим дальнейшим жильем. Мы решили пойти к Евгении Семеновне, и правильно решили — Евгения Семеновна и Ира меня приняли. Начинался второй и самый длительный этап жития на Красной Коннице.

Я видел два возможных направления своей диссертационной работы: развитие некоторых методов автоматического регулирования, в частности, методов определения характеристик объекта регулирования, и исследование динамики полета управляемых крылатых ракет. Задел по первому направлению у меня был более значимым, но текущая работа была непосредственно связана со вторым. Проблем и задач здесь имелось достаточно, и многие из них могли быть объектами диссертации. Советоваться практически было не с кем — мой научный руководитель был специалистом, и притом крупным, даже академиком, но только в области электрических машин — и на выбор темы, на выбор самой задачи исследования, я потратил больше года. В конце концов, я решил попытаться сформировать математический аппарат, с помощью которого можно было бы аналитически оценивать поведение управляемого снаряда на участке самонаведения на цель9. Были длительные математические поиски, в которых мне продуктивно помогали мои сотрудники. В результате я вышел на одно оригинальное решение. После этого, вместе с моим научным руководителем, Дмитрием Васильевичем Васильевым, сформулировал название моей работы “Переходные процессы снаряда на участке самонаведения”, и она была утверждена на ученом совете в качестве диссертационной. О решении Владимиром Ивановичем Зубовым задачи самонаведения в общем виде я уже рассказал.

Весь 1957 я прожил без своей семьи. Летом я принимал двух ростовских гостей, одних из самых близких мне людей, Марка и Лазаря, мужа моей сестры. Так получилось, что они оказались в Ленинграде одновременно. Погода была хорошая, я им показал Ленинград, пригороды. Они были очень довольны, но когда уезжали, Марк сказал, что, если говорить честно, он не получил того удовольствия от Ленинграда, которое ожидал. “Что это за Ленинград, если небо чистое и ярко светит солнце? Ленинград должен быть серым, мрачным, небо должно быть в тучах, а дождь должен идти непрерывно”. Извиняться за Ленинград я не стал.

Июль 58-го мы с Нонной и Мишей провели в Гаграх, блаженная пора, замечательный курорт. На обратном пути, конечно же, Ростов. И здесь мы принимаем важное решение — Нонна увольняется, и мы все вместе едем в Ленинград. Красная Конница с радостью принимает мою семью в полном составе. Все так же, как и 6-7 лет назад, мы чувствовали себя в окружении родных людей. Все живы, у всех хорошее настроение. Ребята подросли, повзрослели и их игры. Однажды, во время общего застолья, произошел комический инцидент. Мише дали что-то выпить, и он немного захмелел. Обладая “большими” педагогическими способностями, я ему сделал “мудрое” замечание: “Если выпил, то умей себя вести”. Миша общался с ребятами нашей квартиры и нашего двора, они дали ему близкое к его имени прозвище Бурмила, на которое он охотно откликался. Часто гуляли в Таврическом саду, а зимой ходили туда же кататься на коньках. По инициативе двоюродной сестры Иры, Алены, несколько раз совершали вылазки на каток в ЦПКиО им. Кирова. Причем катались не только мы с Мишей, но также и Нонна.

Весной следующего года Евгения Семеновна проявила еще раз свое доброе сердце и самоотверженность. Она сняла дачу на Карельском перешейке, в замечательном поселке Ягодное, и в компании ребят, в числе которых был и наш Миша, отправилась на природу на все лето. Однажды, в субботу или в воскресенье, мы поехали на электричке его проведать. При подходе к поселку Нонна обратила внимание на две блестящие точки на макушке дерева, стоящего у дороги. При внимательном рассмотрении это оказались глаза нашего сына, таким образом встречавшего нас.

Год 1959 был знаменателен для нашей семьи важными событиями, хорошими, замечательными, но, к сожалению, не только. Миша пошел в первый класс, в школу, которая была рядом с нашим домом. Моя мама приехала в свой отпуск к нам в гости, чтобы проводить внука в школу и пожить с нами. Несмотря на малые размеры нашей комнаты, жить в ней стало значительно уютней. Сразу после возвращения с дачи слегла Евгения Семеновна. Врачи не сомневались — рак. Нонна сказала Мише, что до сих пор не известно, заразен ли рак или нет, а поэтому лучше ему не подходить близко к Евгении Семеновне. Но наш Миша ответил: “Пусть я даже заболею, но навещать бабушку я буду”. И каждое утро перед школой он к ней заходил.

Евгения Семеновна умерла очень скоро, в самом конце осени. Ей было 68 лет. Потеря близкого человека усугубилась другим неприятным обстоятельством. Комната, которую мы снимали, принадлежала именно Евгении Семеновне, и очень скоро после ее смерти к нам явилась представитель райжилуправления и предложила ее освободить. “Куда же нам деваться?” — “Это ваше дело, вы никаких прав на эту комнату не имеете”. Но эта женщина, на наше счастье, оказалась не стопроцентным бюрократом, и она решила выяснять наши виды на получение жилья. После того, когда я ей сказал, где работаю и что я стою на очереди на получение жилплощади, она предложила получить справку о том, что я в ближайшее время должен таковую получить. “Тогда райсовет, может быть, примет решение о вашем временном проживании в этой комнате”. Я ей не стал говорить, что такую справку мне вряд ли дадут, так как такая справка наложит на администрацию довольно жесткие обязательства, которые ей ни к чему. Однако, к моему удивлению, мне нужную справку дали и даже без всякого нажима. И скоро я понял, почему.