Опоздавшие на поезд в Антарктиду - Наталья Труш

– Алё?! – спросила Аня.

Ответом ей была тишина, которую нарушал только посторонний треск.

– Алё?! – повторила Аня.

И треск закончился, и словно издалека она услышала голос, который не забыла.

– Аня, здравствуй! Это Илья…

Илья. Покровский. Они не часто общались все эти годы. Письма не писали друг другу, лишь иногда Илья звонил по старому номеру домашнего телефона, чтобы задать традиционные вопросы: как дела у Ани и Игоря да как здоровье у ее родителей. Ну и с праздниками поздравлял, с такими как Новый год и день рождения.

Она у него в свою очередь справлялась о здоровье его родителей и передавала им приветы. Как-то родители Ильи приезжали к нему на свидание и пожелали встретиться. Аня приняла их радушно, расспросила обо всем, привет Илье передала. И все.

Потом умер его отец – сердце не вынесло всего того, что пришлось испытать ему за последние годы. Элла Михайловна осталась одна. Она сразу сдала – навалились болезни, из которых не было ни сил, ни желания выбираться.

Но время, как известно, лечит. Пожалело оно и Покровскую: года через три Элла Михайловна излечилась от ран душевных и телесных, взяла себя в руки и дала себе слово – дождаться во что бы то ни стало Илью «оттуда». А ждать надо было долго. Так долго, что цифры озвучивать не хотелось.

Она изредка звонила Ане и рассказывала про то, какой холодной была закончившаяся только в мае зима и как промерзали углы в квартире ее старого дома, а это значит, что нужно срочно утеплять стены, а на это нет ни средств, ни сил. И вообще она серьезно думала о том, что когда-нибудь уедет в свой домик в деревне и по осени не поднимется на крыло вместе с гусями и утками, а останется зимовать вместе с облезлой кошкой Дуней и двумя курочками, которые каждый день радуют ее свежими яйцами и неторопливыми разговорами «за жизнь».

Аня слушала ее и не узнавала. Куда подевалась та властная Элла, которая когда-то так влияла на сына и мужа, раздавала команды направо и налево, рулила в своей семье и была молодой и красивой? Вот и она одна, хотя казалось, что с отцом Ильи им уготовано жить целый век и умереть в один день, а «вот ведь не спросил, как я тут буду, – взял и ушел» – так поплакалась ей Элла по прошествии времени.

Аня очень хорошо понимала ее с этим «взял и ушел». Они, мужики, такие, могут «взять и уйти», а ты кувыркайся по жизни, как хочешь. Или как сможешь!

Со временем Элла и Аня стали очень хорошо друг друга понимать и могли запросто поболтать обо всем, как подружки.

…Мобильник зазвенел так неожиданно, что Аня вздрогнула. Она вырулила с оживленного проспекта в тихий переулок, припарковалась и нашла телефон под ворохом газет на пассажирском сиденье. Новенький «самсунг» жужжал и вибрировал, требуя немедленного ответа. Аня даже не взглянула на мерцающий голубоватый экран, боясь потерять звонок. Нажала на кнопку приема звонка в самый последний момент, когда телефон уже готов был захлебнуться от обиды.

– Алё? Алё-алё!!! – Аня торопилась ответить и услышала знакомое северное, будто яблоки зимние раскатились по деревянной столешнице:

– Анечка! Ань! Здравствуй! Это Элла Михайловна! Ты меня слышишь?!

– Слышу! Здравствуйте, Элла Михайловна!

Свекровь могла бы и не представляться, Аня и так узнала ее голос по характерному северному выговору.

– Аня! Ты там стоишь или сидишь? Сядь лучше, а то упадешь!

– Я вообще-то еду, Элла Михайловна!

– Тогда тем более, остановись давай!

– Да уже и так остановилась! Что случилось-то?!

– Ой, не знаю, как и сказать! Ань, Илюха-то женился!

Аня подумала, что ослышалась, но Элла по-северному повторилась:

– Женился Илюха-то!!!

– Где? – только и спросила Аня, не очень понимая, как оно такое может быть. Если женился – значит, на свободе уже.

– Где-где, в тюрьме! Вернее, на зоне – вот где!

Аня не могла понять по голосу, рада Элла этому или огорчена. Наконец, до нее дошел смысл сказанного, и она ответила:

– Элла Михайловна! Так радоваться надо! Жизнь продолжается!

– Ой, Ань, чему радоваться-то?! Ему еще сидеть и сидеть! А жена его, девочка совсем, беременная!

Она уже строчила, как из пулемета про то, что как же ребенок без отца будет расти и как девочка эта жить будет?!

Аня плохо ее слышала. У нее были странные чувства – целая гамма разных чувств. И удивление, и радость, и укол какой-то необъяснимой ревности. Краем уха уловила, что жена у Ильи – ровесница их сына Игоря.

Аня даже сразу не могла сообразить – это сколько же ей получается? Двадцать семь?! Ну да, Игорю же двадцать семь! «Ого!» – только и подумала она.

– Ань? Ты что молчишь-то? Ты здесь?

– Здесь.

И в следующий момент она четко осознала, как рада за Илью, что он ей совсем не чужой человек.

– Девочку Олей зовут? – спросила Анна.

– Да, – удивленно ответила Элла. – А ты откуда?..

– Да полгода назад познакомились. Не переживайте Вы. Раз она пошла на такое, значит, любит его. Это, знаете ли, не каждая девочка на себя взвалить решится.

Они еще по-бабски посплетничали, Элла пыталась взять с Ани слово, что та не проболтается Илье, что все знает. Но Аня твердо сказала:

– Элла Михайловна, вы ему передайте – пусть мне позвонит. Я просто поздравить хочу.

Элла поохала в ответ, но пообещала сказать Илье.

И вот – звонок от Покровского.

– Илья, я поздравляю тебя! – радостно сказала Аня.

– Спасибо. – Покровский понял, о чем она, как понял и то, откуда ветер дует: маманя сдала! – Матушка сообщила?

– Ну а кто же?! Мог бы и сам поделиться, не чужие, чай!

Покровский помялся, что-то промычал в ответ.

– Да, ладно тебе, Илья! Все нормально, и я искренне рада за тебя.

– Правда? – спросил он.

Аня улыбнулась: ну, прямо ребенок!

– Правда…

Они помолчали.

– Как Игорь? – нарушил молчание Покровский.

– Нормально. Работает.

Игорь после больницы сразу укатил на ледник: гляциологу в Питере особо делать нечего, его работа – изучать лед, ледники. Вот он и изучал их. За три года больше десятка экспедиций в горах и на Крайнем Севере. Это, как сам о себе говорил ледовед Покровский, для «написания биографии», без которой мечты об Антарктиде лишь мечтами и останутся.

– В Антарктиду хочет? – спросил Покровский-старший.

– Хочет, – вздохнула Аня. – Думаю, у него все получится, он упрямый.

– А помнишь, как мы-то туда хотели?!

– Хотели…

– Поезд ушел, а мы на него опоздали, – грустно сделал вывод Покровский.

– Наш ушел, а у него еще все впереди. Правда, поезда туда не так часто ходят и по особому расписанию…

Эпилог

Осень выдалась теплая и сухая. Октябрь, а на небе – ни облачка и яркое, до сих пор греющее солнце, в лучах которого путалась порванная паутина. Цветочная клумба у дома полыхала красными астрами, и лист на деревьях еще не думал желтеть. И только яркая синь неба выдавала осень с потрохами: таким оно бывает только в эту пору.