Опоздавшие на поезд в Антарктиду - Наталья Труш

– Ты глупая ревнивая девочка, – погладил ее по голове Ракитин. – Ну, какая ревность, Ань? Ты ведь уже официально замужем побывала, фамилию поменяла. Сейчас вот снова замуж собираешься и снова фамилию поменяешь. У тебя в биографии уже Анну Покровскую днем с огнем не найти! Так?

– Так!

– Ну, так что ты разошлась из-за девочки, с которой твой бывший-бывший муж «дружит»?

Ракитин обнял Анну за плечи и покачал ее, как ребенка. Руки у него были сильные, и Анне стало спокойно и хорошо. И хоть внутри еще что-то царапало, она положила голову на сильную мужскую руку и прикрыла устало глаза.

Он баюкал ее, как ребенка, и тревога покидала ее, уступая место умиротворенности.

«И в самом деле, что я разошлась? Это же нормально, жизнь продолжается. И Ракитин прав: я ведь давно не Покровская, я замужем была…»

– А за кого это я в третий раз замуж собираюсь и какую фамилию носить буду? – встрепенулась Анна и открыла глаза.

– За меня. Разве не собираешься?

– Собираюсь, да.

Этот вопрос они уже не раз обсуждали. Сначала – в шутку. Когда Анна спросила Ракитина, как она будет рассчитываться с ним за модернизацию ее ретромобиля, он ответил, что видит только один вид оплаты:

– После того, что случилось с «запором», я должен на тебе жениться! Потому что, будь по-другому, меня мужики в нашей «конюшне» не поймут!

А потом он вполне серьезно сказал Ане, что хочет жениться официально. Она не очень понимала этого. Жили они и так вместе, так зачем огород городить с официальной женитьбой? И вообще, где это видано, чтобы мужик добровольно просился в хомут супружества?!

Она так и сказала Ракитину. А он тогда ответил, что потому и хочет этого, что она сопротивляется.

– Знаешь, если бы ты давала понять, что больше жизни хочешь замуж, то я бы упирался, хитрил, уходил от этой темы. Мы же мужики не любим, когда за нас решают дамы, мы сами хотим и обязательно наперекосяк. Такова уж природа наша.

Ольга сама нашла больницу, в которую увезли Игоря Покровского. Она позвонила и все узнала: температура в норме, состояние средней тяжести, переломы, ушибы, сотрясение мозга. А когда приехала туда, то ей даже показали Игоря через стеклянную дверь в палату. На высокой кровати лежал изрядно помятый, но живой молодой человек, отдаленно похожий на Илью Покровского.

– Жить будет ваш кавалер! – сказал Ольге врач, и она покраснела от этого неуместного слова «кавалер».

Покровский выслушал ее внимательно и спросил про Аню:

– Как она?

– Расстроена очень. – Ольге не хотелось говорить про бывшую жену Ильи, и от него это не укрылось. – Да мы почти и не поговорили с ней. К тому же… Она не одна была…

– А с кем? – спросил Покровский и тут же удивился сам себе: что это его вдруг укололо-то так?

Ольга услышала в вопросе едва прикрытый интерес и чуть было не сорвалась, но у нее хватило мудрости не показывать своего раздражения.

– Не знаю, наверное, с мужем…

– Она не замужем, – задумчиво ответил Покровский и после секундного замешательства стал расспрашивать о сыне, и Ольга снова пересказала ему коротко то, что узнала в больнице. А после телефонного разговора всплакнула в подушку.

– Сереж, – тихонько позвала Анна, и Ракитин, который всегда спал очень чутко, мгновенно проснулся и отозвался совсем не сонным голосом:

– Что?

– Я вот лежу и думаю: как быстро жизнь пролетела, а? – Голос у Ани был грустный при этом.

– Ты что, девушка! Куда это у тебя жизнь «пролетела»? Тебе сколько лет-то? Вот то-то же! А ты «пролетела»! Ты еще даже не бабушка! В отличие от меня, дедушки!

– Все так, Сереж, но я ведь женщина, и разницу в возрасте хорошо чувствую, и от этого мне печально.

– Ань! А ты хотела бы откинуть назад двадцать с лишним лет, переиграть все, судьбу изменить?

– Нет, – ответила Анна, не подумав и секунды.

– Ну, вот тебе и ответ.

– Как все сложно, Ракитин!

– Все просто, если не усложнять!

Анна полежала в темноте и тишине с полчаса. Не спалось. Не спалось, хоть глаза зашивай!

Тихонько, чтобы не разбудить Ракитина, она выбралась из-под одеяла. Он все-таки услышал и спросонок спросил:

– Анют, ты куда?

– Спи-спи. – Аня поправила одеяло и нашла босыми ногами тапочки на прикроватном пушистом коврике. – Я пить хочу.

Не хотела она пить. Ни пить, ни спать не хотела. В ванной под ослепительной лампой придирчиво посмотрела на свое отражение в зеркале. Еще ничего, конечно. Даже очень ничего. Ну, если не считать еле заметных морщинок – куда от них денешься-то? Ну и фигура. Нет, не корова, конечно, но штанишки размерчика сорок второго в облипочку ей уже не носить. А ведь было время, когда она сама себе обновки в «Детском мире» покупала! Только джинсиков таких в «Детском мире» тогда не продавали. А было ей тогда столько же, сколько сегодня этой девочке. Как ее звать?.. Оля? Оля.

«Вроде как вчера все было, а целая жизнь как вода сквозь пальцы просочилась. Ну, не жизнь, так половина ее, причем большая половина. Вот уже и детки, рожденные тогда, выросли, да такими стали, что мальчики моей юности у них в друзьях и в знакомых. А то и в женихах…»

Аня еще пошепталась немного с зеркалом, попеняла ему на то, как оно беспощадно к женщинам, как не радует хмурыми утрами, потом улыбнулась себе, скрипнула дверью, щелкнула выключателем и на цыпочках прошла в комнату.

У тахты, на которой мирно посапывал ставший родным и близким отчаянный автогонщик Сережа Ракитин, она замерла. В темноте, к которой быстро привыкли глаза, Анна увидела его лохматую макушку и руку, которая обнимала голову. Это была ракитинская «фишка»: нос в подушку и рука вокруг головы. Как можно так спать, Аня не понимала категорически. А он говорил, что ему только так и комфортно.

Анна погладила макушку. Ракитин встрепенулся и мыкнул, как во сне. На самом деле он не спал – ждал, когда любимая женщина, наконец-то наговорится со своим отражением, выскажет зеркалу все претензии и успокоится.

А в это время на другом конце города в своей квартире так же не спала Оля Васькова. Не спалось. До полночи она вертелась с боку на бок, а потом решила не мучить организм, включила свет и взяла книжку.

Но ведь и не читалось совсем! И казалось бы, что случилось-то?! Женщина из прошлого ее мужчины. Что в этом такого? Прошлое у всех есть, у кого-то оно больше, у кого-то меньше, но есть. Прошлым не живут. Живут настоящим. У нее есть это настоящее – Илья Покровский, и у этой женщины есть ее настоящее – мужчина, который рядом с ней был, явно не просто друг, поспешивший на помощь. Значит, никто никому ничего не должен, никто ни у кого ничего не отнимал. Вот только почему царапает-то?