Грани матрицы - Евгений Гаркушев

– Не видели, – подтвердил разноголосый хор.

– Первый раз в столице! – объявила одетая ярче всех полная дамочка лет шестидесяти с бирюзово-зелеными волосами. – У нас тунеядцы по трудовым лагерям сидят. Или в большие города бегут.

– Жрать хочется, – еще раз объяснил я народу. – Уже два дня как не ел ничего. Толпа сочувственно завздыхала.

– Не выкидывают ничего съедобного буржуи, – продолжал я, поднимаясь и делая вид, будто намереваюсь отправиться к другой урне. Надо было отвлечь внимание от этой.

– Ты в «Макдоналдс» зайди, дятел, – бесцеремонно обратился ко мне мальчишка лет тринадцати. – Там булок на полу валяется – только подбирай.

– Тебя забыл спросить, – холодно ответил я пацану, переходя к следующей урне. Толпа пропускала меня, но шла следом. – У меня, может быть, диета. От американской еды тошно.

С отвращением я заглянул в небольшой мусорный контейнер. Он был наполнен до краев. И кое-что среди мусора представлялось вполне съедобным. Прямо поверх отбросов лежали черствая половинка булочки, кусок какого-то сладкого желе, недоеденное полурастопленное мороженое.

– Сейчас он поест, да, мама? – не умолкала маленькая зануда. – Я бы на его месте съела сначала мороженое. Чтобы совсем не растаяло. А закусила бы булочкой. А ты, мама?

Мама шикнула на девочку, замечание которой было встречено дружным смешком собравшихся.

– Что вы собрались, уроды? – прикрикнул я на зевак. – Вы и поесть не дадите человеку?

– Ешь, – заметил хилый лысоватый мужчина лет пятидесяти. – До чего же приятно на нищего посмотреть! Даже лучше себя чувствуешь! Помолодевшим…

– И значительным! – перебил его другой мужичок, помоложе и потолще. – Рядом с такой-то швалью!

– Сам ты шваль, – не остался я в долгу, внутренне удивляясь, зачем я все это делаю. С чего это мне вздумалось спорить с каким-то психопатом, подбежавшим посмотреть на якобы нищего?

– Так ты, мил человек, вспомоществования не дождесси, – заявила старушка лет восьмидесяти, бойко постукивавшая палкой по асфальту в такт ритмичной музыке, раздававшейся из киоска неподалеку, где продавали диски с музыкой. – Нисчему нужно обходительность проявлять – тогда добрый человек его угостит…

Происходящее начало напоминать театр абсурда, Может, я сошел с ума? Больно все вокруг похоже на дурной сон!

И тут сквозь толпу я заметил добрых людей в серых мундирах.

– А расходимся, граждане, а освобождаем дорогу, – приговаривал один из них, помахивая дубинкой. – А и чего же здесь такого случилось?

Некоторые зеваки куда-то заторопились, те, что остались, охотно объяснили:

– Нищий вот побирается.

– Ложь, – заметил я. – Не побираюсь, но занят исключительно своими делами.

– Кто-то ему что-то дал? – мрачно спросил молчавший до сих пор полицейский. – И он взял? Взрослые молчали.

– Он в урне питание себе ищет, – заявила словоохотливая девочка. – Он не кушал давно. А булочку есть не торопится.

– Значит, не побирается, – констатировал страж порядка. – И урны ни одной не опрокинул, как тот чудик давеча. Ваш идентификатор, гражданин!

Было большое искушение юркнуть в толпу и попытаться сбежать. Но зачем? Успеется! Проверим заодно липовый хакерский идентификатор.

Я протянул карточку полицейскому – кажется, сержанту. Тот засунул ее в считывающее устройство, пробежал взглядом по экранчику.

– Журналист, – коротко бросил он своему напарнику. – И кого сейчас может привлечь тема нищих?

– А вот их, – кивнул второй полицейский.

– Будем предъявлять нарушение общественного порядка?

– Да ну его… Он еще из нашей каталажки кляузу какую напишет, – заметил страж порядка, проявляя уважение к прессе.

– Разойдитесь, граждане, – предложил полицейский. – А вы, гражданин Галкин, шли бы с нашего участка. Вне его какие хотите эксперименты проводите.

– Да чего они собрались-то? – обратился я к людям в форме. – Я ведь ничего плохого не сделал. Только нагнулся над урной.

– Не стройте из себя простачка, гражданин, – поморщился сержант. – Вам ли не знать, что народ на любую сенсацию бросается, как муха на мед? А ведь здесь – реальная жизнь, не телевизионные сказки. Каждому интересно рассказать, что он живого нищего видел. Вы бы уж лучше пришельцем со звезд представились. Все так делают.

Я подумал, что людям по-прежнему свойственны два порока: излишнее, до подлости, любопытство, и стремление научить другого делать работу, о которой сам не имеешь ни малейшего понятия. Зачем же мне представляться пришельцем, если все так делают? Работай я в современной прессе на самом деле, я бы постарался придумать такое, чего еще не случалось. Пусть и не так эффектно, как инопланетяне и лох-несское чудовище, зато свое! Подумаешь, собака укусила человека… Уж лучше пусть человек укусит собаку!

Общение с неравнодушными гражданами и грязными мусорными контейнерами не прошло для меня даром. Я испачкался, вспотел, и мне ужасно захотелось изменить как-то свой внешний вид. Купить новую одежду, тем более что она мне так и так нужна – не проблема. А вот где можно помыться и привести себя в порядок?

Некоторое время я размышлял, у кого, не вызывая подозрений, можно спросить, где расположена ближайшая баня и парикмахерская. Потом сообразил, что великолепный, информированный и даже способный подсказать дорогу справочник висит у меня на поясе. И обратился к мобильному компьютеру.

Миниатюрный ноутбук выдал мне список саун, помывочных, русских парных и бассейнов. Здесь были и элитные заведения, где за вход надо было уплатить пятьдесят рублей, и самые рядовые туалеты с душевыми кабинками, предназначенные для тех, кто вынужден работать вдали от дома, с расценками от тридцати копеек за десять минут пребывания. В третьесортную помывочную мне не хотелось, поэтому я выбрал салон «Лотос» – баню с парикмахерской. Две остановки на метро.

Бани мало изменились за пятьдесят лет. Тот же общий зал и шайки с водой, парная с сухим паром и душевые. Маленький бассейн с холодной водой. К достижениям прогресса можно было отнести прачечную. Входя в баню, я сдал туда одежду. На выходе мне вернули ее выстиранной и выглаженной. Обошлось все удовольствие недорого – три рубля пятьдесят копеек. Или, напротив, с меня взяли очень много?

Постригся я в процессе купания. В «Лотосе» парикмахерский зал располагался рядом с душевыми, и все стриглись голыми или полуголыми. Парикмахер предложил мне подкрасить волосы, но я решительно отказался. Ни завивок, ни укладок, ни краски! А многие молодые люди, похоже, приходили не столько в баню, сколько в парикмахерскую. И терпеливо ждали своего мастера. Очередь голых худосочных юнцов, топтавшихся на кафельном полу и время от времени выбегавших ополоснуться под горячим душем, чтобы согреться, выглядела забавно.