Подорожный страж - Андрей Лукин

А на развилке его ожидала другая встреча. Когда запыхавшийся Стёпка уже собирался свернуть на желанную тропу, перед ним вдруг поднялась из травы пара знакомых гномлинов на драконах. Дюжинник Ограл и дракончий Копытай. Они ехидно ухмылялись и направляли взведённые арбалеты Степану прямо в лицо.

— Далёко ли собрался, демон? — спросил Копытай. Глазки его так и лучились, так и сверкали, радовался, гад, что демона подловил.

— От вас подальше, — сказал Стёпка. Гномлинов он ничуть не боялся, знал, что с ними-то он всяко справится. — Надоели вы мне все до смерти.

— А не попутал ли ты, случаем, дорогу? — усмешливо поинтересовался Копытай. — Моё тебе слово, демон, не по тому путю ты идёшь, ой, не по тому.

— Куда надо, туда и иду, — по сравнению с только что проехавшими весичами эти два мелкопузика казались досадной помехой, от которой можно презрительно отмахнуться и навсегда забыть. — У вас не спросил.

Ограл довольно оскалился:

— Ты не спросил, иные поспрошали. Вертайся назад добром, демон. Нету тебе здеся пути.

Стёпка разозлился. Того и гляди весичи вернутся, а он тут двух подлых гномлинов обойти не может, разговоры с ними пустые разговаривает. Шагнув вперёд, он угрожающе сжал кулаки:

— Брысь с дороги, предатели! Зашибу!

Гномлины заржали, они откровенно веселились, даже мысли не допуская, что Стёпка может их одолеть. Копытай выразительно повертел арбалетом, поднял дракона повыше:

— Желаешь отравы спробовать, какова на вкус? Могём угостить… Да ты стой, стой, демон, где стоишь. Мы с тобой не шутковать…

Больше он ничего сказать не успел, потому что Дрэга стрелой метнулся со Стёпкиного плеча и грудью ударил Копытаева дракона так, что тот, жалобно пискнув, кувыркнулся через голову, а сам дракончий вылетел из седла, и воткнулся головой в черничник. Освободившийся от всадника дракончик сразу скрылся в лесу. А Дрэга точно так же сбил и дюжинника, с той лишь разницей, что Ограл не выпал из седла, а завалился вместе с драконом в куст да и запутался в нём упряжью и всеми своими коротенькими конечностями.

Стёпка такого не ожидал, но не растерялся, мигом подскочил к дракончему и просто-напросто схватил его поперёк туловища одной рукой, а другой вырвал арбалет и зашвырнул подальше в кусты. Копытай придушенно булькнул, задёргал ручками-ножками, но Стёпка встряхнул его хорошенько, поднёс гномлина прямо к своему лицу и прорычал, свирепо оскалясь:

— Ну что, дурында, тебе сразу голову откусить или сначала придушить, чтобы не мучился?

Потерявший от страха дар речи гномлин только и мог, что таращить глаза и беззвучно открывать рот.

— Надоели! — сказал Стёпка. Жёсткая гномлинская кольчуга колола ему ладонь. — Ещё раз попадётесь мне, живыми не отпущу! В мох вобью по уши и камнями завалю, понятно?

Копытай часто-часто закивал; шлем сполз ему на глаза, борода торчала смешным веником. Стёпан хотел уже было отпустить страдальца, но вовремя опомнился и спросил:

— А ну-ка, отвечай, куда вы меня вывели? Разве это дорога на Протору?

Гномлин вновь закивал:

— На Протору, на Протору, топором своим клянусь!

— А весичи здесь откуда взялись?

— Тютюй с ними сговаривался, у него и спрошай, а нашей вины в том нету. Топорищем клянусь и обухом!

— А эта тропа куда ведёт? — показал Стёпка на заросшую тропу.

Копытай непонятливо зыркнул глазёнками по сторонам, мекнул что-то непонятное, потом нехотя выдавил:

— Дык куды ведёть… дык туды и ведёть.

— В Протору я по ней попаду?

— Попадёшь, коли ног не жалко. Отчего же не попасть, — голос у Копытая был не слишком правдивый, но Стёпка не обратил на это внимания, не до того ему было, от только о приближающихся весичах думал.

— Ладно, живи, — сказал он. Потом взвесил дракончего в руке — увесистый был гномлин, упитанный, — широко размахнулся и зашвырнул его в глубину леса, только Копытая и видели.

А дюжинник Ограл, выдравшись кое-как из куста, безуспешно пытался оседлать своего дракона. Но дракон не давался, он злобно шипел на хозяина, вертелся ужом и тряс головой. Потом он вырвал уздечку из рук гномлина, взлетел повыше и скрылся за деревьями. Ограл страшно заругался по-гномлински, но дракона это не впечатлило. Он всё равно не вернулся.

Стёпка обидно засмеялся.

— Ну что, не бывают драконы друзьями? Если их так взнуздывать, как ты, тогда, конечно, какие из них друзья. А я своего вообще не держу — так он за меня сам на врагов бросается. Драконы, они на ласку шибко привязчивые. А злых дураков они не любят. Ты всю жизнь на драконах летаешь, а такой простой вещи не понял. Ты такой же пустоухий, как долинники.

Ограл аж позеленел, но возразить ему было нечего. Он попыхтел, попыхтел да и растворился в траве. Побежал, верно, дракона своего догонять и взнуздывать.

А у Степана после этой маленькой победы на душе стало чуть-чуть полегче. Всё будет хорошо, и плевать на всех весских и оркландских магов, руки у них коротки демона изловить, не на таковского напали.

Тропа, на которую его так тянуло, была едва заметна. Наверное, по ней давно никто не ходил. Но это Стёпку не смутило. Другие не ходили, а я пойду. За другими, может, просто никто не гнался и никто охоту на них не устраивал. Он поправил котомку, почесал Дрэге брюшко и… И до него донеслось лошадиное ржание, стук копыт и бряканье металла о металл. Весичи, не обнаружив демона на тропе, возвращались назад! Они не просто возвращались, они спешили, они, осознав свою ошибку, торопились перехватить ускользнувшего демона, словно кто-то подсказал им, куда он делся и каким путём пошёл.

Стёпка испуганно пригнулся и бросился по тропинке в гущу леса. Почти сразу ему стало ясно, что далеко он не убежит. Весичи были слишком близко, а лес, на беду, был не такой уж и густой. И он поэтому свернул с тропы и повалился за ближайший большой камень, надеясь, что его здесь никто не заметит, что весичи не додумаются искать его на этой заброшенной тропе, что ему поможет какое-нибудь чудо, что всё как-нибудь обойдётся, как обходилось до этого…

Он забыл о гномлинах.

Копытай ли выкатился на траву или Ограл, Стёпка видеть не мог, но весичи закружились, придерживая коней, загомонили, дружинники похватались за арбалеты… Один из магов прикрикнул, призывая к молчанию — все угомонились, и осторожно выглядывавшему из-за камня Степану стало слышно о чём они там говорят.

— …лесом он помёлся, говорю, прямо вон туды! — кричал злым голосом Копытай.

Стёпка обмер. Всё, выдал дракончий, не надо было у него дорогу спрашивать.

— А я откель ведаю, чаво его туды понесло! Тропа ему там помстилась, куды, говорит, ведёт. А там тропы спокон веку не было, какая там тропа, коли по энту руку скалы да обрывы… Да не, никуды не ушмыгнёт, некуда ему отседова ушмыгивать, путь ему теперича один — лесом вдоль каменьев да опять на энту тропу.