Свет чужого солнца - Нэнси Кресс

В полумраке зала он показался ей слишком ярким и оттого пугающим. Круг должен быть белым, обязательно белым, тогда он станет похожим на ее друга и перестанет пугать ее. СуСу через голову стянула тунику. И лихорадочно сжала ее своими тонкими пальчиками, потом вскарабкалась вверх по лестнице и набросила тунику на оранжевый круг. Теперь он стал белым. СуСу, тяжело дыша, уцепилась за перила.

Внизу раздался сигнал, крышки столов растворились, а вместо них появились другие, на каждой стояло по четыре чаши дымящейся еды. СуСу спустилась, сняла четыре чаши с ближайшего стола и поставила их на пол. От запаха еды у нее закружилась голова, снова накатила волна страха. Но все это не заставило женщину отказаться от ее плана. Она легла на бок, прижала колени к подбородку, превратившись в плоский комочек, и набрала воздуха в легкие. СуСу лежала на столе обнаженная, крохотная, как ребенок, и ждала.

Казалось, прошла бесконечность, когда крышки на столах растворились сами по себе, и неубранные чаши медленно стали опускаться вниз. По бокам поднялись стенки, плавно наклоняясь вовнутрь. На какое-то мгновение женщине показалось, что она слишком большая, и смыкающийся металл не закроется над ней. Наконец тусклый свет исчез, и СуСу оказалась в темноте, запертой в лоне из врофа, маленькая и беззащитная.

Сигнал тревоги не прозвучал. Обычно через вельд с детьми не ходили, и численно-рациональные геды знали, что пищевые шахты достаточно малы, даже для большого разброса размеров человеческих тел, вызванного широкой вариацией генов. Энциклопедист рассчитал возможные отклонения по кривой разброса, но туника женщины закрыла монитор, и сигнал тревоги не прозвучал.

Оказавшись словно погребенной в могиле, СуСу всхлипнула и постаралась отогнать от себя черный ужас. Ее всю трясло от страха, но она все же не пожалела о том, что сделала. Женщина не чувствовала себя больше проституткой, она стала воином. Эта мысль четко отпечаталась в мозгу СуСу, и только она удерживала мозг, кости, и мышцы от полного распада.

Что свободно дано, пусть вернется свободно.

Он спас ее, а теперь заперт вместе с чудовищами. Что дано, пусть вернется. Конвейер бесшумно доставил СуСу внутрь Стены.

35

Джехан гордо прошествовала мимо трех сестер-легионеров расположившихся на краю тренировочного двора. Хотя едва рассвело, легионеры первого караула уже закончили свои утренние тренировки. Тройные мячи, арбалеты, дробиночные трубки, ножи валялись на траве.

— Куда ты идешь? — спросила Джехан одна из сестер-легионеров, но та только нахмурилась и пошла дальше.

— Она отправляется на охоту в лес, — предположила вторая.

— В лесу не осталось дичи. Ну, или почти не осталось. Ты пропустишь Дом Обучения, — снова заговорила первая сестра-легионер.

— А где Талот? — закричала третья.

— А вам какое дело? — Джехан остановилась и хмуро взглянула на сестер.

Та, что была постарше и сегодня отвечала за утренние тренировки, одернула одну из сестер-легионеров:

— Шаримор, не приставай к ней.

— Пусть отвечает, как подобает сестре-легионеру, — возмутилась Шаримор.

— Где Талот, она пропустила тренировку?

— В нашей комнате, — ответила Джехан.

— А ты куда идешь?

— Куда-нибудь, лишь бы не сидеть здесь.

— Да ты и не сидела, Джехан, — примиряюще проговорила сестра постарше.

— Ты тренировалась за целый легион.

— Мы знаем, что Джехан неутомима, — злобно фыркнула Шаримор. Все сегодня были сердиты и взбудоражены вчерашними событиями, в которых еще никак не могли разобраться. Смерть Джаллалудина, Соглашение «Кридогов», разжалование первого лейтенанта, — все это никак не укладывалось в общепринятые понятия, а поэтому злило и выводило их из себя.

— Довольно, — сказала сестра постарше. — Джехан, не ходи никуда одна.

Мы должны соблюдать осторожность.

Джехан взорвалась. Казалось, она только искала предлога, чтобы взорваться, стрельба по мишеням на тренировочном поле не дала ей возможности разрядиться, и она набросилась на сестер.

— Осторожность! Теперь, оказывается, чтобы быть сестрой-легионером надо быть осторожной! Что же случилось? Или это просто другое название трусости?

Все гневно зароптали, но начальница поднялась на ноги и ровным голосом проговорила:

— Следующая атака, Джехан, возможно, будет со стороны Делизии против Джелы, возмездие за… вчерашнее.

— Или они просто посмеются над нами, — пробормотал кто-то.

— Мы не можем позволить себе терять легионеров. Ты же знаешь, как эти мерзавцы держат свое слово. Если ты будешь повсюду ходить одна…

— Пусть только попробуют напасть, — огрызнулась Джехан. Она знала, что ведет себя глупо, но то, что она понимала это, злило ее еще больше.

Девушка не прибавила больше ни слова и пошла прочь. Сестра-легионер была права, ей не следовало спорить, к не следует ходить одной. В чертовом городе гедов ничего нельзя сделать — в этом вся проблема. Нельзя охотиться, нельзя сражаться, нельзя покинуть Эр-Фроу. Куда ни пойдешь — всюду стены. И поделать с этим ничего нельзя.

Ничего не могла сделать Джехан и для своей подруги.

Талот отказалась от пищи, отказалась от любви, отказалась — в это невозможно было поверить — метать триболо на тренировочном поле. Когда Джехан спросила Талот, пойдет ли та в Дом Обучения, подруга не ответила, просто продолжала лежать, спрятав лицо в подушки. Ее рыжие волосы выбились из тугого легионерского узла, который она так и не распустила со вчерашней ночи. Вид этих перепутанных локонов вызвал в Джехан чувство невероятной беспомощности, которую она не могла выносить ни минутой дольше. Талот было плохо, и ее боль стала болью Джехан. И справиться с этой болью девушка не могла. Надо было что-то делать, помочь Талот снова стать самой собой.

Иначе, Джехан чувствовала, что может сойти с ума. Она ненавидела этот город, где стены говорят, где они внезапно появляются из-под земли, где люди вынуждены менять свои привычки и законы, где нельзя быть такой, какой ты была раньше!

Джехан со злостью рубанула ножом по головкам высокой ручейной травы.

Вместо того, чтобы упасть и рассыпать на землю семена, головки пригнулись и безвольно закачались из стороны в сторону.

Девушка решила пойти сегодня в Дом Обучения и, свернув с дорожки, отправилась в дикую часть города. Нет, учиться она сегодня не будет — ей надоела болтовня трехглазого чужака, не хотелось видеть первого лейтенанта, который каким-то образом перестал быть первым лейтенантом, и самодовольных делизийцев. Джехан шла быстро, для большей безопасности направляясь к северной стене. Дул легкий ветерок, но он не мог охладить ее пылающих щек. Она встряхнула головой и сжала рукой лук. Если бы ей попалась дичь и она хоть кого-нибудь подстрелила, если бы только она могла охотиться, если бы могла сделать хоть что-нибудь!..