Госпожа следователь - Ирина Зарубина

Снова зазвонил телефон.

— Алло. Чубаристов… Нет, вы не туда попали. Перезвоните.

— Так нам теперь что, этого Гольфмана не взять?

— Нет. — Чубаристов положил трубку. — Пока он не окажется в стране, с которой у нас есть договор о выдаче преступников. А до тех пор…

— Слушай, а новую фишку слышал? — Левинсон хлопнул себя ладонью по лбу.

— Какую?

— Да про нового Ли Харви Освальда. У вас там не передавали по телевизору?

— Нет… — Чубаристов рассеянно улыбнулся. — Не успели еще.

— Что ж они так неоперативно сработали?

— Так что это за Освальд?

— Да пришел в милицию какой-то бомж и говорит, что он является настоящим убийцей Кеннеди, представляешь?

— Ну и что? — Виктор Сергеевич пожал плечами и покосился на телефон. — Мало ли таких приходило?

— Но это же не все! — радостно воскликнул Левинсон. — Этот бомж принес с собой старый заграничный паспорт на свое имя, где стояла виза США, — как раз то время, когда Кеннеди грохнули. И знаешь, куда он ездил? Ни за что не поверишь — в Даллас. Там у него какие-то родичи. Он даже письма с собой от них принес.

— Ну, и что дальше?

— А дальше этот бомж с невероятной точностью изложил все обстоятельства убийства. И потребовал, чтобы его депортировали в Америку и там судили. Все менты со смеху просто по полу катались. Чего только не придумают, чтобы на халяву в Америку смотаться. Но и это не все. Бомж этот, когда его из ментовки выперли, пошел прямо в американское посольство, там его, конечно, приняли, разговаривали с ним дня три, даже, кажется, следователь приезжал из ФБР.

— Ну и чем дело кончилось? — Виктор зевнул.

— Ничем. Этот бомж, оказывается, раньше переводчиком был. В Ленинской библиотеке начитался книг про Кеннеди, их же много в свое время издавали, ну и решил взять это дело на себя. Хотел оказаться в Штатах. Там бы это дело года два продлилось, не меньше. Но фэбээровец его сразу расколол.

— Как?

— Вот это самое интересное. Мы потом этого бомжа допрашивали. Знаешь, на чем он его поймал? Он спросил, из какого оружия тот стрелял. Ну бомж, конечно, назвал винтовку, которую у Освальда нашли. А фэбээровец его сразу после этого за дверь и выставил.

— Так что же это получается? Кеннеди не из того оружия убили? — удивился Чубаристов.

— Получается еще круче. Получается, что ФБР об этом деле знает больше, чем остальные. Знает и говорить не хочет. Возможно, они даже настоящего убийцу знают, но называть не хотят…

— А зачем же тогда они сюда приехали? Если все знают, чего ж запали на этого переводчика?

— Это ты у них спроси.

Телефон зазвонил опять.

— Алло. Я же сказал, вы не туда попали! — рявкнул Виктор Сергеевич и бросил трубку.

— Кто ж так поздно? Шпионы? — Левинсон хитро ухмыльнулся.

— Ага, Моссад. — Чубаристов открыл папку и стал изучать какие-то бумаги.

— Ох ты! Засиделись мы! — глянул на часы Левинсон. — Жена меня просто съест с потрохами! Хорошо тебе, холостому-неженатому. — Левинсон грузно поднялся с кресла. — Побегу.

— Ну давай, пока. — Чубаристов не отрывал глаз от бумаг.

Когда Левинсон ушел, Чубаристов захлопнул папку и встал. Хотел выйти сразу за ним, но решил подождать немного.

Суббота. 00.48–01.59

Ехали действительно недолго. Только свернули — и на месте. Но это оказалось единственным удобством. Дом стоял на такой мудреной сигнализации, что Максу с его отравой здесь делать было нечего: не то что человек — таракан не проскользнет. Были на двери какие-то кнопки с цифрами и английскими подписями, а что они значили — непонятно.

— Ты же английский изучаешь, — обратилась к дочери Клавдия. — Ну-ка прочти.

— «Ringer», — прочла дочь не без труда.

— И что это значит?

— Ринг… ринг… М-м-м… Круг, что ли?

— Это, кажется, звонок, — догадался Игорь. И нажал кнопку. Реакции не последовало.

— Так, читай дальше.

— «Talk», — прочитала дочь. — Тальк, что ли?

— Это для боксеров, — догадался Федор. — Ринг и тальк. Тут боксеры живут.

— Ерунда, — неосторожно сказал Игорь. И нажал вторую кнопку. — Видите, никакого талька.

— «Answerer», — прочитала Ленка. — Не, не знаю.

— А не знаешь, не фиг кнопки жать! — вдруг прохрипело устройство.

— Простите, мы в двадцать вторую квартиру, — затараторила Клавдия.

— Кнопку нажми, — сказало устройство грубым голосом. — «Толк».

Клавдия нажала и повторила просьбу.

— Ишь ты, в двадцать вторую! — хихикнуло устройство. — А тебя звали?

— Нет, но я по делу.

— А сколько сейчас время, — безграмотно спросило устройство, — знаешь?

Клавдия глянула на часы и ойкнула — было около часу ночи.

— Завтра приходи. Неча тут, видели мы.

И устройство замолчало.

— Ну так, поехали домой, — скрыто торжествуя, сказал Федор.

— В двадцать вторую? — спросил вдруг кто-то мальчишеским голосом. Все четверо обернулись.

Перед ними, полускрываясь за углом, стояло непонятного пола существо в возрасте учащихся ПТУ. Волосы, брюки, кожанка, сигарета.

— Да-да, — сказал Игорь.

— К Николаеву? — спросило существо. Кажется, все-таки девочка.

— Да, — неуверенно сказала Клавдия.

— Нажмите «А», а потом десять. Откроется. — И существо смачно сплюнуло на асфальт. Нет, кажется, все-таки мальчик.

Дверь от указанных действий в самом деле отворилась.

— Так, Лена, Федор, ждите нас в машине, — приказала Клавдия.

— Ага, щас! — сказал Федор. — Я тебя одну не пущу.

— Я с Игорем.

— Это все равно. Ленка, марш в машину.

— Ты что, ее одну тут хочешь оставить?

— Я не останусь! Мне скучно, — заныла Ленка.

Клавдия махнула рукой.

— Пошли, только смотрите мне!

Двадцать вторая квартира была на втором этаже. Но лестницы были такие высокие, что все четверо тяжело дышали, когда остановились у резной, блистающей латунными ручками массивной двери.

— Игорь, оружие есть? — спросила Клавдия.

— Нет, — растерянно развел руками парень.

— Ну и хорошо. Так, вы двое, станьте туда.

— А что мы скажем? — спросил Игорь. — Мы же без ордера…

— Игорек, я тебя столько раз учила… — Клавдия, не найдя звонка, ударила в дверь тяжелой скобой, торчащей из пасти латунного льва.

— Спят уже, наверное, — сказал было Игорь, но дверь распахнулась.

— Вы уже? Так рано? — У хозяина было ужасно знакомое лицо.

Клавдия и Игорь синхронно начали вспоминать, где же они видели этого человека, секундной паузы хватило, чтобы позади них вдруг раздался нечленораздельный выкрик и звук падающего тела.

Клавдия мигом обернулась и увидела, что ее дочь лежит на полу в томной позе барышни онегинских времен.

— Николаев?! — наконец дошло до Игоря. — Вы тот самый Александр Николаев?!

— Тот самый, — смущенно пожал плечами хозяин.

— Никола-аев… — открыв глаза, пролепетала Ленка. — А-александр Никола-аев…

— Здравствуйте, товарищ Николаев! — широко улыбаясь, вышагнул из угла Федор. — Доча, вставай, это же Николаев!

Николаев вздохнул, полез во внутренний карман и достал ручку. Он готов был дать автографы.

— Господи! — наконец дошло и до Клавдии. — Так вы Николаев?! «Рыбак и сирена»? Это вы?

— Я. — Николаев, видя, что у пришельцев в руках нет ни его фотографий, ни его постеров, откуда-то из-за двери достал пачку открыток и стал расписываться. — Вас как зовут?

— Игорь.

— Игорю с наилучшими пожеланиями, — проговаривал написанное Николаев. — А вас?

— Федор. Можно просто Федя.

— Феде желаю счастья. А вас?

— Сюзанна… то есть Лена…

— Лене с любовью. А вас?

— Следователь московской прокуратуры Клавдия Васильевна Дежкина.

Рука Николаева зависла над открыткой.

— Здравствуйте, гражданин Николаев. Вы позволите нам кое о чем вас спросить?

— Ну слава Богу! — обрадовался Николаев. — А я думал — фанаты мои. Проходите, пожалуйста.

— Вы извините, что мы так поздно, — смягчила официальный тон Клавдия.

— Поздно? Рано! Я только проснулся! Только за работу сел! Ко мне как раз вокалисты должны приехать…

Квартира у Николаева была — чудо! Кухня и одна комната. Но зато какая! Метров двести квадратных, не меньше. А потолки — не видать.

— Присаживайтесь, пить что-нибудь будете? — суетился хозяин.

— О-ой, Николаев… — все еще млела Ленка. — С ума свихнуться… Мне девки не поверят…

Клавдия цыкнула на нее, но сама же и поняла, что — безрезультатно.

Клавдия и Игорь согласились на сок, Федор попросил минералки — он был за рулем, а Ленка предпочла шампанское.