Осколок Нави - Дарья Старцева

Веселье с его лица исчезло в один миг: я смысла его наглую усмешку холодным хлебным квасом.

– Полегчало? – скучающим голосом поинтересовался он.

Рубаха Мстислава промокла насквозь, облепив его крепкую грудь.

– Благодари, что не бросила кувшин в твою голову, – выпалила я, стыдливо отводя взгляд от проступающих под прозрачной тканью каменных мышц. – Хотя, не думаю, что это пошло бы на вред твоему уму, ведь только имея пустую голову можно издеваться над людьми.

Мстислав схватил полотенце, сложенное на краю стола.

– Раз называешь себя княжной, то будь добра вести себя подобающе, – пригрозил он, вытирая от сладкого напитка свою кучерявую, темную бороду и шею. Или тебя растили на скотном дворе?

– Даже наши дворовые куда порядочнее и благороднее тебя! – крикнула я, резко бросив несчастный кувшин на пол.

Не спасла даже ковровая дорожка: глиняные осколки разлетелись по полу у ног Мстислава.

– Рада, – сквозь зубы процедил князь. – Ежели ты хочешь пользоваться моей добротой, тебе придется уважать меня.

– Не забывай, кто настоящий хозяин в этом тереме! И вообще, кто сказал, что я надолго задержусь здесь? – усмехнулась я, сложив руки на груди.

– А кто сказал тебе, что ты можешь покинуть эти стены?

– Выходит, я здесь пленница?

Мстислав неопределенно пожал плечами:

– Ты можешь стать здесь кем пожелаешь.

Я отвернула голову к окну, будто бы воркующие маленькие птички на ветках деревьев заботили меня куда больше собственной неволи, уготовленной Брезгородским князем.

– Значит, ты согласна слушаться меня, – заключил Мстислав, истолковав мое молчание как смирение.

Взгляд скользнул по столу, который в самом деле ломился от угощений. Мстислав не поскупился на яства. Самым соблазнительным оказался запечённый, румяный кролик, лежавший на начищенном до блеска серебряном блюде. Рот наполнялся слюной от его аппетитного аромата, а живот требовательно урчал. Я перегнулась через длинную лавку, ножом отрезала себе небольшой кусочек и, не обращая внимания на озадаченный взгляд князя, закинула ломтик себе в рот. Мясо оказалось очень сочным и нежным. Я едва сдержала довольную улыбку от потрясающего вкуса.

– Хорош кролик, – похвалила я, проглотив кусок. – Только жестковат.

Глядя Мстиславу прямо в глаза, я смахнула со стола стоящее на краю пустое блюдо. Он ответил ленивой, безрадостной усмешкой.

– Подумай до рассвета.

Меня снова заперли в любимой светлице. Мстислав каким-то хитроумным образом прогнал всех наших стражей и поставил вместо них своих людей, уничтожив для меня малейшую надежду на бегство. Я до сих пор не знала, где держат батюшку. Незаметно провести князя к башне через весь град было невозможно, его каждый знал в лицо. Слухи здесь рождались из любой песчинки и полнились с быстротой молнии. Мстислав точно запер князя в палатах для дорогих гостей или в пустующей горнице для чернавок, чтобы я так просто не отыскала его.

В пожирающем страхе, сбегая от Толмача, я не заметила ужасного беспорядка в своей светлице. Лагатаи батюшки или люди Мстислава рылись в моих вещах в поисках подсказок. Сундуки были перевернуты, а вещи лежали на полу неряшливыми кучами. Даже лавка, и та стояла криво. Однако ежели этот бардак устроил Мстислав, то вполне возможно, что он искал ключ от сундука с Руевитовым мечом. Я перегнулась через окно, пытаясь отыскать взглядом хоть одно знакомое лицо. Но терем окружали лишь чужаки – приспешники Брезгородского князя. Окно Светаны оказалось открытым. Я хотела позвать ее, но один из стражников стоял слишком близко и непременно услышал бы любой шорох.

Я бросилась к столу. Кто-то разлил чернила на белую скатерть, оставив темное, уже засохшее пятно. Пузырек оказался полностью пуст. От досады я стукнула кулаком по столу, и клочки берестяного свитка подлетели вверх. Среди сарафанов, кокошников, бус и прочих девичьих радостей, безжалостно скинутых на запылившийся ковер, домовой мог бы свернуть ногу. Обручи и ленты разлетались в разные стороны под моими руками. Некогда все это убранство радовало мой глаз, а теперь – лишь мешало. Я смахнула вниз очередную юбку, обнажив щедро усыпанный изумрудами ларец, и нетерпеливо освободила его от содержимого. Тяжелые кольца и бусы утонули воздушном ворсе, но полезных вещиц среди них не было.

Взгляд упал на, торчащий из под горы сарафанов, золоченый уголок сундука. Спотыкаясь, я подалась туда, одним движением руки сгребла с крышки все, что мешало открыть ее. Ликующий смешок вырвался из груди, когда я узнала сундучок для шитья. Схватив длинную, острую спицу я побежала обратно к столу, и там на одном и кусочков бересты нацарапала послание для нянюшки: «Я здесь. Р.». В одно из своих колец я вложила трубочку с посланием.

Стражник, который стоял прямо под окном, беззаботно глядел в сторону ворот. Я наспех прицелилась и забросила записку в соседнее окно. Слух напрягся, стараясь уловить весточку от Светаны за стеной, но поймал лишь на пение птиц за окном. Спустя какое-то время мне удалось разобрать неясный скрип. Я высунулась из окна в надежде встретить родное лицо, но никто на меня не глядел. Позже из-за стены еще доносились шорохи, но всякий раз они растворялись, словно только мерещились мне.

Глава 20 Терем в огне

Ночью стражи во дворе заметно прибавилось. Только из своих окон я могла увидеть шестерых. У каждого из ножен торчали позолоченные рукояти мечей, хотя остановить меня мог бы любой из них и без оружия. Сквозь узкие щели закрытых ставней из изб дворовых пробивались огоньки лучин. За целый день ни одна чернавка не вышла во двор, и теперь я сомневалась, что они до сих пор жили здесь. Я прислонила ухо к двери, стараясь понять, сторожил ли меня кто-то по ту сторону. Однако ни скрипа половиц, ни покашливания, ни тяжелых, усталых вздохов я не слышала. Даже когда перевернула сундук, чтобы тот с грохотом опустился на пол, никто не заглянул в мою светлицу. Я стучала по стене в надежде, что Светана ответит мне, но пустая горница откликалась мучительной тишиной, будто нянюшка испарилась.

Ласковое стрекотание кузнечиков больше не радовало. Оно напоминало о том, что миновал вечер, а я так и осталась сидеть запертой в томительном ожидании своего краха. Предоставив мне время на раздумья, Мстислав лишь оттянул неизбежное. С самой первой ночи своего побега я знала, что ни за что не стану его женой, а после изощренной расправы над батюшкой, об этом не могло идти и речи. Глядя из окна на темные верхушки елей, я вспоминала лучшие мгновения, проведенные в княжеском тереме, и гадала, что предпримет Мстислав дальше. Отыщет способ заставить меня произнести клятву