Осколок Нави - Дарья Старцева

Стражники немало удивились, заметив меня, прищурились: уж не показалось ли им, что княжеская невеста, порывается выйти за ворота? Из бани еще доносился веселый, разгульный гомон, и мы с Ладой натянули на лица беззаботные улыбки, словно сами только что вышли от подруг. Губы Лады выглядели странно. Ее рот напоминал звериный оскал и скорее отпугивал, чем располагал к беседе. Быть может, и моя улыбка казалась ничуть не милее, но вряд ли она смотрелась настолько жутко даже в холодном лунном свете.

– Пропустите нас, – потребовала я твердо, но с ноткой задора, что силилась показать всем своим видом.

Стражники озадаченно переглянулись. Раньше князь не велел им выпускать меня за ворота без присмотра, но теперь я стала его невестой. Сомнения одолевали их, и оставалось лишь поднажать на свою чашу весов.

– Куда ж вы собрались-то на ночь глядя? – неуверенно подал голос первый. – Свадьба ведь завтра. Князь гневаться будет, вдруг случится чего?

– По воронецкому обычаю невеста должна искупаться в реке перед сном, чтобы жизнь молодых текла мирно, – беззаботно соврала я.

На серьезных, задумчивых лицах стражников углубились морщины. В глазах плескался страх перед князем.

– Для меня это очень важно, – добавила я мягко. – Лада проводит меня к реке и обратно. Не успеете и глазом моргнуть, как назад воротимся.

– Я пойду с вами, – заявил тот стражник, который выглядел старше и крупнее. Напоровшись на мой удивленный взгляд, он поспешил оправдаться. – Ты уж прости, княжна, но никак не могу я тебя одну ночью отпустить.

Лада сердито прокряхтела, недовольная тем, что ее присутствие не имело никакого значения. Однако на споры не хватало времени. За ворота я вышла первой, следом – Лада. Звезды ярко освещали пустынный стольный град. На фоне веселой пирушки чернавок улицы казались слишком уж одинокими. Лагатаи умели скрываться не хуже лесных зверей, поэтому я совсем не удивилась, когда не смогла почуять ни единого намека на его присутствие. Чем ближе мы подходили к реке, тем отчетливее ощущалась ее влажная прохлада. В ночной тиши, подгоняемые легким ветерком, мы быстро добрались до берега. У корявой березы, ветви которой почти касались небольшого зеленого холмика, я остановила стражника.

– Подожди нас тут, – приказала я.

Бородачу это явно не понравилось, но перечить он не посмел.

– И подглядывать не вздумай! – грозно добавила Лада.

От ее слов оттопыренные уши стражника густо покраснели.

– Как можно… – промямлил он, отворачиваясь.

Мы спустились вниз, к самой кромке воды. Ивора нигде не было видно. Тогда Лада побрела по берегу в густую тень берез, чтобы проверить, нет ли там лагатая. А я осталась ждать на месте на случай, ежели стражник окликнет нас. Спустя какое-то время в серебристом лунном свете показалась длинная фигура главного лагатая. Даже издали я заметила горький укор в его взгляде.

– Как же так вышло, Радмила Всеволодовна? – зашептал он, как только подошел достаточно близко. – Сначала сбежала, а теперь вон замуж тайком от батюшки собралась? Ох и нехорошо это, не к добру.

– Довольно, – остановила его я. – Расскажи лучше, зачем пришел сюда? Что с батюшкой?

Лагатай скорбно опустил глаза к земле, и внутри у меня все сжалось.

– Болен князь, – наконец промолвил он после слишком долгого молчания. – Бредит, зовет вас денно и ночно, княжна. Боюсь, мало времени у него осталось…

Тусклый луч надежды померк в один миг. Сердце сжалось от ужаса.

– Завтра же отправлюсь в Воронецк, – решила я.

– Нельзя до завтра ждать, – возразил Ивор. – Я спешил сюда как мог и сам не уверен, что сумел поспеть.

Две веселые девицы не могли молча сидеть на берегу слишком тихо. С берега прогремел обеспокоенный голос стражника:

– Все Хорошо?

– Да! – откликнулась я не своим, безликим голосом. Но его это устроило.

Я обхватила голову руками, опустилась на корточки. Озар еще поутру ускакал в гости к Ерохе. Я лишь представила, что вместо свадебного гулянья ему придется разыскивать меня, и дурнота подкатила к горлу. Но страх не увидеть больше батюшку живым, не исполнить его последнюю волю и не облегчить страдания оказался сильнее. Ивор вывел нас с берега так, чтобы стражник не заметил двух крадущихся в ночи фигур. Лада так и не вернулась обратно, после того, как исчезла в тени. Я хотела дождаться ее, попросить вернуться в терем и рассказать обо всем Ирице, но мы сильно торопились, дорожили каждым мигом.

Ивор заранее нашел для нас лошадей. Не помня себя, я взобралась верхом и пустилась по дороге из Мрежи под свист ветра и топот копыт. Лагатай время от времени обгонял меня, предостерегал и напоминал о том, что животное быстро выдохнется, ежели будет скакать слишком быстро. Но медлить было нельзя: небо неумолимо розовело. Из стольного града в Предлесье вело две дороги, и я сильно рисковала разминуться с Озаром, коль не успею добраться в деревню до того, как он отправится назад. Там же я надеялась оставить отдыхать лошадей и позаимствовать у Ерохи других.

Однако моя кобыла выдохлась, когда до Предлесья оставалось проехать не больше версты. С пологого холма взору открывалась деревня. Казалось, стоит сделать всего только шаг – и ты уже внизу. Я с нетерпением проследила за первым рассветным лучом, который скользнул по крыше высокой избы Ерохи, и ласково пригладила светлую лошадиную гриву.

– Ну же милая, – воззвала я, – осталось лишь спуститься!

Однако я так загнала лошадь, что она не могла больше ступить и шагу. Я соскочила на землю, протянула поводья Ивору и, не говоря ни слова, зашагала по песчаной дороге.

– Ты куда, княжна? – окликнул меня лагатай.

– Расскажу обо всем Озару.

Ивор соскочил на землю, ударив тяжелыми сапогами о землю, и поправил съехавший за спину кошель на поясе. Он преградил мне дорогу, и пришлось резко остановиться, чтобы не врезаться в него. Ивор глядел на меня так изумленно, словно я сошла с ума. Конечно, ведь все это время он думал, будто спасает меня от нежеланной свадьбы.

– Озар совсем не таков, как мы привыкли о нем думать, но сейчас я не могу рассказать обо всем. Постарайся пока привести лошадей в деревню, там о них позаботятся.

Я хотела обойти Ивора, но он не позволил. Его губы изогнулись в странной, злой усмешке, а в руке блеснула игла. Мгновение – и ее острие проткнуло ткань моего сарафана. Я вдруг позабыла, куда хотела идти. Небо, трава, деревья, лицо лагатая: все закружилось в бурном хороводе. Светлые глаза Ивора вдруг стали отдаляться до тех пор, пока вовсе не исчезли во тьме.